— Можем отложить разговор на завтра. Тебе нужен отдых…
— Нет, только не это, — сразу же вскинулась Джиён, со звоном возвращая пустой бокал на место. И добавила уже тише: — Я не хочу оставаться одна. Поговори со мной. Мне это нужно…
— Хорошо. Как скажешь, — Ли кивнул, не прекращая изучать её лицо. — Тебе наверняка нужны ответы? Спрашивай.
— Что дальше? Мне… Долго мне быть в этом доме? — спросила Джиён первое, что интересовало сейчас больше всего.
Мёнсу повёл плечом и сделал глоток.
— Зависит от тебя. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь. Но я бы не советовал тебе задерживаться… в Корее.
— Что? — севшим голосом выдавила Джиён, не до конца понимая смысл сказанного.
Она даже не задумывалась о том, что ей придётся покинуть страну. Затаиться где-то в глуши, в деревне без связи, среди гор и лесов — да, но так далеко её мысли не заходили. Сеул вдруг представился удаляющейся точкой в иллюминаторе. Грудь защемило от тоски. Город, в котором она родилась и выросла. Город, где останутся не только горечь, но и всё хорошее, что с ней случилось. От этой мысли становилось не по себе.
— Да, Джиён, — Ли потянулся к воротнику рубашки и расстегнул верхнюю пуговицу. — Тебе придётся скрыться в другой стране. К сожалению… — с непонятной интонацией добавил он, посмотрев в сторону.
— Но…
— Предлагаю обсудить этот вопрос позднее, а лучше завтра. Когда ты будешь в состоянии, — прервал её Мёнсу, и Джиён замолчала.
Он был прав. Сейчас не лучшее время для того, чтобы говорить о будущем. Для начала нужно выспаться, и, если удастся, собраться с мыслями.
— Ты узнал… — Джиён осеклась, задавая новый вопрос. — Нашёл информацию об… убийстве родителей Юджона?
Его имя ударило по губам. Ни разу с последнего момента встречи с ним она не произносила его вслух. Даже в тот вечер, когда смотрела в его глаза под надзором мужа. До этого мгновения оно жило только в голове, в бесконечном диалоге с собой. В воспоминаниях, где Джиён сглаживала его до мягкого «Юджони».
Мёнсу молчал, и от этого холод пополз по телу. Его взгляд скользнул по камину, по неосознанно сжатым в кулаки рукам Джиён, и остановился на её лице.
— Надеюсь, ты помнишь, что я говорил тебе? — приглушённо ответил он. — О том, что правда тебе не понравится?
Джиён медленно кивнула, не понимая чего ожидать. Но чтобы это ни было, она хотела знать. Сердце замерло от мысли о том, что Юджон уже не узнает правды.
Ли поджал губы, как будто решая, действительно ли хочет рассказывать. Ещё несколько долгих секунд Джиён ждала ответа.
— Ты знаешь кем был отец Хвана? — вдруг спросил Мёнсу, внимательно всматриваясь в её глаза.
— Юристом, кажется… — неуверенно отозвалась она, вспоминая разговор с Юджоном.
— Всё верно. — Мёнсу кивнул, и допив джин, заговорил снова: — Он был владельцем одной из самых крупных юридических компаний страны, я бы сказал, самой крупной. Она и сейчас продолжает функционировать, но уже под управлением наёмных лиц. Насколько мне известно, его сын далёк от этого бизнеса… — задумчиво протянул Ли. — Но вообще-то это не важно, — остановил он сам себя от ненужных пояснений. — Важно другое. Хван старший работал на скверного человека, и заплатил слишком высокую цену за сотрудничество с ним. Его имя Кан Вониль.
Что-то острое впилось Джиён под рёбра, и она схватила ртом воздух. Отец Тэо. Это его имя. Как? Как оно могло оказаться так близко к Юджону? Может быть это просто совпадение? Ошибка?
— Отец твоего мужа приказал избавиться от Хвана Дон Гиля, — подытожил Мёнсу. — Тот слишком много знал и захотел выйти из дел.
В глазах потемнело. Правда, жестокая и громкая, ударила наотмашь. Звуки застряли в горле, и Джиён не могла сказать ни слова. В мыслях крутилось только одно: «Убийцы. Оба. Отец и сын. Убийцы». Без остановки, царапая по черепу.
Если бы Тэо прямо сейчас оказался перед ней, Джиён бы без раздумий выдавила ему глаза. Не важно, что причастен он был только к одному убийству. Он сын самого Сатаны, вскормлен им, и продолжает его дело.
Палящая ярость поднималась снизу вверх, овладевая каждой клеткой тела. Комната потеряла границы, осталась только темнота — пожирающее и плотное болото.