Сделав шаг ко входу, она услышала, как шины за спиной с характерными звуком вгрызлись в асфальт. Автоматические широкие двери распахнулись, приглашая внутрь.
Она снова была одна.
✦✦✦
— Твою мать! — Выругавшись, Мёнсу скривился от неприязни и подопнул упавшее перед собой тело.
Один из его информаторов слишком поверил в себя, и в этот раз решил продать сведения не ему, а о нём. В следствие чего, теперь валялся у ног. Привязанный к стулу, с кровавым месивом вместо лица. Ублюдок кашлянул своими слюнями прямо на белую рубашку Мёнсу, за что моментально был лишён привилегии сидеть в вертикальном положении.
Ли никогда не пачкал свои руки. Даже когда ярость застилала глаза и довести до состояния овоща кого-то хотелось лично.
Во-первых, это было не по статусу. Для насилия любого плана в его подчинении достаточно большое количество людей. Стоило просто повести бровью — зубы крошились, дуло холодило чей-то висок или же провинившийся успевал упасть в мольбах на колени, чтобы всего этого избежать.
Во-вторых, Мёнсу всегда щепетильно относился к своему внешнему виду. И просто на дух не переносил быть замаранным чужими жидкостями. Брезгливость родилась вперёд него, поэтому порядок был везде — дома и на работе.
Но сегодня он сорвался. Виной тому постоянные проблемы, из-за которых Мёнсу не мог спать. Кто-то рыл землю носом, пытаясь накопать на него что-то стоящее — и уже сорвал две важных сделки.
Мёнсу был зол. Нет, он был в ярости.
Чёрт бы побрал всё это! Теперь придётся ехать до дома чтобы переодеться, а это совершенно не входило в его планы. В планах была встреча с помощником, а после ужин в любимом ресторане с отменной говядиной и бокалом ледяного пива.
Ли раздражённо выдохнул, и потерев переносицу, вернулся глазами к человеку на бетонном полу. Тот что-то тихо скулил, не вызывая никакой жалости.
— Сколько же тебе заплатили за меня… — меланхолично протянул Мёнсу, пытаясь оттереть капли крови с рубашки, и в процессе понимая, что проще её выбросить, — …А, Пак У Сок? Ты думал, что я об этом не узнаю? — он наступил подошвой ботинка на щёку информатора, вдавливая его лицо в шершавую холодную поверхность. — Наивная мразь.
Предательство каралось смертью. Это непростительный грех в таких кругах, как мафия. Пак У Сок это знал. И Мёнсу было интересно, какая сумма заставила этого тупицу рискнуть своей жизнью.
Лежащий человек только глухо промычал, скорее от боли, чем от желания что-то сказать. Это бесило.
Мёнсу опустился на корточки.
— Может быть, ты плохо меня понял? — он схватил мужчину за волосы, жёстко оттягивая их, и вынуждая того посмотреть себе в глаза. — Выражусь яснее. Мои люди прямо сейчас везут сюда двух твоих сестричек, — Ли плотоядно улыбнулся, прочитав испуг на лице предателя, — и, если ты не заговоришь в течении минуты, доедут они сюда уже немного холодными. А этих парней такое даже заводит.
— Не трогайте… — У Сок остервенело замотал головой в крепкой хватке, — Только не трогайте… Нет! — его тело закрутилось, желая вырваться из пут.
Послышались тихие усмешки стоящих рядом громил. Они прекрасно знали, что мастерски скрученные узлы не способны отпустить, пока кто-то этого не позволит.
Мёнсу оскалился, в очередной раз подтверждая для себя главное правило — знать все слабые точки тех, с кем приходится работать или хоть как-то контактировать. Информация в подобной сфере равна власти. Безоговорочной и пугающей. То, что нужно, чтобы получить желаемое.
Сейчас он был готов разнести всё к чертям. Раскроить башку информатора о заляпанный пол, а после закатать тело в бетон, и пусть тот станет ему могилой. Ради того, чтобы в очередной раз показать пример остальным. Чтобы хоть куда-то выплеснуть гнев, проедающий брешь в мыслях. Но в кармане расстегнутого пиджака вдруг провибрировало.
Не отпуская волос Пака, левой рукой Мёнсу достал телефон и открыл новое сообщение.
Уголок его губ дёрнулся вверх от неожиданности. «А этот день не так уж и скучен, как казался» — пронеслось в голове.
«Хочу воспользоваться твоим подарком. Расскажешь подробности?»
— Я не слышу ответа, — глухо напомнил Мёнсу. Не отводя глаз от экрана и уже начав набирать ответ, он мотнул головой Пака, словно тот был тряпичной куклой. Скулёж полный отчаяния раздался эхом по объёмному помещению склада.