Джиён снился ухоженный ханок[1] с черепичной крышей. На улице было темно, но из его окон лился приветливый оранжевый свет, а в саду, где она стояла, пахло свежей зеленью и цветами. «Ночной флокс» — промелькнуло на подсознании. Шёл дождь, но капли почти не ощущались на коже, как будто кто-то заботливо настроил их температуру под температуру тела.
Она никогда не была в этом месте, но почему-то, внутри была твёрдая уверенность в том, что дом находится в Чонджу. Этот город южнее, и воздух тут другой. Он дышит влагой и жарким днём, превратившимся в вечер.
В окне Джиён заметила тень, похожую на чей-то силуэт, и тело задвигалось само. Поддавшись, она торопливо зашагала вперёд, и потянула дверь на себя. Ей жутко хотелось увидеть этого человека. Сказать ему что-то важное. То, что вертелось на языке, но никак не приходило на ум.
В небольшой комнате так вкусно пахло кимчи-чиге, что желудок сразу же сжался от желания попробовать его. Джиён повернула голову в сторону кухни и увидела Юджона, стоящего к ней спиной. Он увлечённо занимался готовкой, напевая мотив незнакомой песни себе под нос.
Услышав её шаги, он обернулся. Между губ зажата ложка — он слизнул с неё соус и улыбнулся одной из своих самых красивых улыбок. Джиён тут же захотелось её поцеловать, украсть на память, как сувенир.
— Джи, ты опять выходила на улицу без тапочек?
Джиён посмотрела вниз. Она действительно стояла в одних носках. Под ногами — влага, мокрые следы тянулись за ней из прихожей.
— Я… Я не знаю… — озадаченно промямлила Джиён, не в силах вспомнить, как вообще оказалась на улице.
Юджон накрыл кастрюлю крышкой, вытер руки, и направился к ней.
— Ну и что мне с тобой делать? — всё ещё улыбаясь спросил он. — Так, давай снимай носки, я принесу тебе полотенце.
Джиён смотрела на него и не могла отвести взгляд. Ей овладело совершенно иррациональное ощущение. Они жили здесь вместе. Она была уверена в этом. Прямо вчера вместе гуляли по улицам и ели мороженное, а после вместе смотрели фильм, на котором она, как всегда, уснула. Но что-то не давало ей покоя. Казалось, Джиён не видела его целую вечность — и вот наконец нашла. В груди вдруг стало жарко — между рёбер загорелось настоящее солнце.
Вернувшись с полотенцем, Юджон присел на корточки, и обернув им одну стопу, начал аккуратно промакивать её. На его лице застыла нежная полуулыбка, словно он всегда был готов принимать все выходки Джиён, и считал их ужасно милыми. Она переступила с одной ноги на другую, и Юджон повторил свои действия со второй стопой.
— Тебе ведь нельзя болеть… — мягко напомнил он, и в его голосе не было ни капли упрёка. Только безусловная согревающая забота. — Помнишь, что говорил врач? Только спокойствие, вкусная еда и комфорт. — Юджон выпрямился и притянул Джиён к себе, мягко касаясь губами кончика её носа.
— Прости… Не знаю, как так получилось, — она виновато опустила глаза. Улыбка просачивалась сквозь замешательство. От прикосновений его ладоней, от близости — негромкой, но ясной.
— Будешь есть кимчи-чиге в шерстяных носках, всего-то, — тихо посмеялся Юджон. — Кстати, всё уже готово, так что садись за стол, у тебя в животе урчит.
Он чмокнул её в висок, и потянул за собой, взяв за руку. Пальцы Юджона были знакомыми до дрожи, но когда Джиён сжала их в ответ, то почувствовала не кожу, а что-то гладкое, почти идеальное. Как шёлк. Он что-то сказал — вроде бы какую-то шутку — губы двигались, но звук не доносился до неё, словно они вдруг оба оказались под водой.
— Юджони…
Джиён открыла глаза, произнося его имя. Повторяя его, как мантру. Ещё несколько секунд она отчаянно боролась за то, чтобы вернуться обратно, в тот ханок, в прекрасный вечер, но ничего не получилось. Какое-то время она бездумно смотрела в потолок, застыв и согревая себя воспоминаниями.
Сон дал возможность обнять его. Увидеть ещё один раз. Услышать звук его голоса. Это подарок? Или наказание?
Слёз больше не было. Они превратились в вечную мерзлоту глубоко внутри. На поверхности осталась только злость, и именно она не позволяла им растаять и пролиться.
Сквозь плотные шторы не просачивался свет, и Джиён показалось, что она снова в своей спальне. Без понимания времени и без связи с внешним миром. Телефон остался в сумочке, а та была последним предметом, о котором стоило вспоминать при побеге. Даже хорошо, что всё так. Тэо не будет названивать и не сможет отследить её местоположение по устройству.