Мёнсу ненавидел отца Тэо — Кана Вониля. Под его эгидой сгущался настоящий мрак. Он был жесток, жаден и не гнушался даже самыми мерзкими занятиями, вроде работорговли. Убивал своих и чужих за неаккуратно брошенное слово или случайный взгляд.
Ли видел тех, кто попал в Чиль Сон Пха так же, как он сам когда-то — не успевшие понять положение дел раньше, чем цепкие руки клана затащат их на дно. Желающие подзаработать, но по итогу погрязшие в долгах. Некоторые из них уже мертвы. Возможно, в скором времени очередь дойдёт и до него.
Каждую ночь Мёнсу засыпал, желая Кану старшему мучительной смерти, но никогда не думал о том, что может сам стать её воплощением. Он не убийца.
Тэо ушёл, оставив его наедине с этими мыслями. Оставив в воздухе последнюю фразу:
«Буду считать сделку случившейся, если разберёшься с этим за неделю. Выбор за тобой.»
Но всё случилось быстрее — всего через три дня.
Старшие в очередной раз макали Мёнсу головой в унитаз, решив показать ему поближе, как плохо он справляется. Им всем было под тридцать, но вели они себя, как тупые школьники. Наконец устав, они бросили его на холодный пол, и стали пинать. Голова Ли билась о грязную плитку, из носа хлынула кровь. Удары были точными и тяжёлыми. А после, кто-то из отморозков, задыхаясь от смеха, выкрикнул ту самую фразу. Фразу, которая стала решающей.
«Какой же ты жалкий, Ли Мёнсу! Такой же жалкий, как тогда в подворотне! Я знаю, что ты скучаешь по той ночи... Тебе же понравился наш первый раз? Ну, говори же, понравился?!»
В тот день, когда он потерял крупную партию, на него напали те же люди, что вручили вес. Таким образом клан заводил себе должников. Мёнсу знал, что правила не устанавливаются сами по себе, их дают как пособие. Шаблон, по которому действуют и которому подчиняются. Босс придумал эту схему. Только он мог позволить им заниматься чем-то подобным.
«Ты сдохнешь, Кан Вониль. И я буду смотреть на то, как ты захлёбываешься своей кровью» — думал Мёнсу, когда остался один на полу в туалете. Он лежал там ещё долго — двигаться было больно. Лежал со сломанным ребром, но в тот день в нём сломались не только кости. Чёткая цель взяла его за руку и помогла подняться. Вела за собой, а потом показала куда ударить.
В шею.
Одно верное движение — так, как и сказал ему Тэо. Правильно выбранный момент и отсутствие сомнений. Хлынувшая кровь быстро пропитала дорогой ковёр. Даже слишком быстро. Мёнсу до последнего смотрел Вонилю в глаза. С каждым толчком умирающего сердца жизнь покидала его грузное тело. Слова, которые он пытался выдавать из себя, булькали и пенились на искривлённых от ужаса губах.
Мёнсу до конца не верил, что сын этого ублюдка сдержит слово. Но Тэо удивил своей порядочностью в сделках. Как и обещал, он подарил ему «трон», который не хотел занимать сам, чтобы ненароком не испачкаться.
В тот день глаза четверых, что избивали Мёнсу в туалете, тех, кто сломал ему жизнь, затопил праведный страх. Они боялись его до самого конца, каждый день, до последнего вздоха. Ждали момента, когда Ли, теперь господин Ли, решит отправить их в гости к Вонилю. Они дождались.
✦✦✦
Ещё в дороге к аэропорту Джиён начала ощущать одиночество. Оно поглощало её, и всё крепче обвивалось вокруг тела с каждым оставленным позади километром. Мёнсу молчал, сконцентрировавшись на трассе, и эта тишина между ними действовала Джиён на нервы. Совсем скоро они смогут слышать голос друг друга только по телефону. Вряд ли это будет случаться часто.
Стрелка спидометра уверенно держалась на отметке сто пятьдесят. Мёнсу гнал свой Мерседес сквозь темноту, рассекая её яркими фарами, и нетерпеливо перестраиваясь из полосы в полосу, обходя немногочисленные машины. Как будто торопился. Но Джиён понимала, что их обстоятельства не требуют такой скорости — частный самолёт дождётся своего пассажира. Скорее всего Мёнсу, как и она, просто хотел побыстрее содрать пластырь.
На заднем сиденье лежала сумка. В ней — новая жизнь Джиён. Банковская карта, страховка и паспорт с незнакомым именем и её фотографией. Мун Наён. Незнакомые звуки, на которые теперь она должна будет откликаться.
Когда перед глазами возник аэропорт и силуэты железных крыльев, Джиён почувствовала, как ускоряется сердце. За время, проведённое в пути, она успела обкусать нижнюю губу до крови, поэтому сейчас, зажав её губами, почувствовала неприятное жжение. На кутикулах двух пальцев остались маленькие ссадины — отпечаток ещё одной дурной привычки.