Мне жаль, что я не смог сказать об этом лично.
Пойму, если не сможешь простить.»
Сердце беспорядочно забилось. Что значат эти слова? О чём он? Джиён провела пальцем по экрану, пролистывая чат до конца.
Третье сообщение было ссылкой. В открывшемся окне браузера включилось видео — выпуск новостей, опубликованный на официальном портале телеканала этим утром.
Что-то случилось. Пока она спала, мир успел перевернуться — предчувствие, понимание этого прокатилось неприятной волной мурашек по коже.
Диктор начал безэмоционально зачитывать текст:
— …по неподтверждённой информации, в распоряжении прокуратуры оказалась аудиозапись, в которой Кан Тэо, известный как владелец крупнейшего конгломерата Южной Кореи CJ Group якобы обсуждает с неизвестным убийство своего отца — основателя CJ Group Кана Вониля. В данный момент правоохранительными органами ведётся экспертиза голоса, но по предварительным данным, они уверены в том, что голос принадлежит единственному сыну Кана Вониля. В данный момент акционеры требуют провести срочное расследование, и в случае подтверждения обвинений, отстранения наследника с поста президента…
Телефон выпал из рук и с грохотом приземлился на деревянную крышку стола. Голос продолжал говорить, спокойно и ровно, но Джиён больше не слышала слов — только белый шум, заполняющий всё пространство.
Чан. Заказал. Убийство. Собственного. Отца.
В пустоту вдруг врезался его голос. Глухой и резкий:
— …ты сам решишь, что с ним делать. Перерезать всех, кто тянет тебя вниз и выложить себе дорожку из трупов или перерезать всего одно горло. Горло моего отца.
Джиён отшатнулась. Спина врезалась в жёсткую спинку стула, но она ничего не почувствовала. Тело будто стало ватным и дико тяжёлым одновременно. Мозг отказывался обрабатывать информацию, он сдавался под её напором, перестал воспринимать.
Что может быть страшнее, чем убийство родного человека? Для неё не было дна более глубокого, чем это.
Долгое время Джиён сидела неподвижно, пытаясь осознать услышанное. Видео давно закончилось и тишину нарушали только звуки, доносящиеся с улицы — проезжающие по улице машины, ветер, трепавший живую изгородь и тихие разговоры соседей.
На подсознании продолжали крутиться слова Мёнсу: «Мне жаль», «Пойму, если не сможешь простить». В них было что-то, чего Джиён никак не могла уловить. Он не тот, кто будет сожалеть о падении Кана, скорее наоборот…
Грудную клетку прошила острая игла. Джиён вздрогнула. Она медленно, очень медленно подалась вперёд и будто опасаясь, прикоснулась к экрану телефона, оживляя его.
На записи был второй голос. Тот, с кем говорил Тэо. За приливом шока, она совсем не вслушивалась в его звучание — это показалось неважным. Всё внимание ушло на то, чтобы узнать в заказчике своего мужа, и сделать это получилось без труда. Но…
По спине пробежала волна холода. Джиён перемотала новостной выпуск на момент воспроизведения аудиозаписи и вслушалась.
— …А ещё жутко голодный. Знаешь, что еда плохо усваивается, когда кто-то стоит над душой?
Она никогда не любила готовить. Это занятие казалось Джиён жутко скучным и кропотливым. К тому же кухня после её стараний выглядела просто ужасно — приходилось потратить минимум полчаса, чтобы привести все задействованные поверхности в должный вид. Было лишь одно исключение — Мёнсу. Для него ей было не жалко потратить пару часов на приготовление чего-то особенного, а потом смотреть, как он наслаждается. Джиён отвлекалась от своей тарелки, укладывала подбородок на ладони, и с умилением смотрела на довольное выражение его лица.
— Джи, перестань сверлить меня взглядом, — с улыбкой говорил он. — Еда плохо усваивается, когда кто-то следит как ты ешь, — говорил он.
Второй голос принадлежал Мёнсу. Она поняла это не только по его знакомой нравоучительной фразе. А по интонациям, по усмешке, по скорости речи — чуть быстрее, чем у остальных.
Мёнсу. Не кто-то абстрактный. Не тень — он. Он избавился от отца Тэо. И стал тем, кого Джиён знает сейчас. Тем, кто спас. Тем, кто совершил нечто страшное.
Ссылка на экстренный выпуск новостей — его признание. То, которое он не смог произнести вслух, находясь рядом. В том, что запись слил именно Мёнсу, она не сомневалась. Вряд ли при таком разговоре присутствовал кто-то ещё. Их конфликт с Тэо закончился этим утром. И с оглушительной победой над соперником, он подарил Джиён свободу. Оказавшись под завалами своей империи, у мужа не будет возможностей и времени преследовать её.