А после обнял, схватил, прижал изо всех сил.
Его сердце пробивалось наружу. Его дыхание прерывалось, скользило по шее. Его горячие ладони прожигали два слоя одежды.
Он провёл рукой по её спине — медленно, словно проверяя реальна ли она. Реален ли он сам.
А потом его голос — хриплый, ломающийся, дрожащий — сказал:
«Я рядом».
Эпилог.
Юджон не сразу понял, что жив.
Выстрел будто обрушил комнату. В ушах звенело, перед глазами плыло. Он смотрел на диван напротив — в обивке темнело рваное, обуглившееся по краям отверстие.
— Вторая застрянет в твоём затылке, — сказал Тэо за спиной. В голове гудело так сильно, что Юджон с трудом разбирал слова. В горле пересохло, он сглотнул. — У тебя только один вариант уйти отсюда самому — пропасть. Без вести. Навсегда. Уедешь из страны и больше никогда. С ней. Не свяжешься. Допустишь ошибку, подашь ей знак — и я позабочусь о том, чтобы ты пожалел.
— Играешь в Бога? — прохрипел Юджон, сжимая кулаки. Металл вновь коснулся головы. — Или в его соперника?
Тэо коротко хмыкнул.
— В того, кто способен разрушить её жизнь. А перед этим — твою.
Ненависть к себе стала его кандалами. Юджон чувствовал их вес на шее, руках, ногах — тяжёлые и гремящие — с каждым шагом, с каждым движением они напоминали о слабости.
«Жалкий художник» — отдавалось в голове, когда он собирал вещи. «Жалкий художник» — скрипела молния чемодана. Он не способен помочь ей. Не способен остановить её мужа. Справится с его властью. Жалкий — потому что проиграл. Жалкий — потому что вынужден сбежать.
Не поверить Кану Тэо значило подвергнуть опасности Джиён. Юджон не мог рисковать ею. Не простил бы себя, если бы с ней что-то случилось.
Его сопровождали двое. Один — за рулём, второй — на соседнем сиденье. Тот самый Донсу, что увёл Джиён из комнаты. Уже у порога, когда Юджон в последний раз окинул взглядом гостиную и собирался выйти на улицу, Донсу остановил его и протянул сложенный лист бумаги.
— Сохрани, — сказал он тихо, отвечая на немой вопрос.
Только оказавшись в Японии, Юджон вспомнил о записке. Внутри только телефонный номер и больше ничего.
Голос в трубке был незнакомым и спокойным. Голос представился Мёнсу.
И Мёнсу знал всё.
Конец