— Ваша «Гейша», — голос бармена вывел из лёгкого оцепенения.
В стекле кружились блёстки. Джиён совсем забыла попросить не добавлять их, но сейчас это уже не имело значения. Отказываться было бы глупо.
Напиток был густо-красного цвета. Втянув немного через соломинку, она почувствовала приятный цветочный привкус.
— От вас веет отчаянием, — вдруг прозвучало с соседнего места.
Джиён повернулась в сторону странного комментария и в этот же момент почувствовала, как вспыхнула кожа.
Угольные пряди незнакомца мягкими завитками обрамляли его лицо и касались шеи. Миндалевидные глаза гипнотизировали и словно заставляли придвинуться ближе, чтобы заглянуть в погасший в них свет. Там навряд ли смог бы поселиться хоть один солнечный луч.
Джиён не раз встречала красивых мужчин, но этот… В нём было что-то обезоруживающее. И дело даже не в правильных чертах лица — скорее в том, как он смотрел. Как будто видел её насквозь.
Рука Джиён своевольно поднялась, чтобы заправить выбившуюся прядь за ухо. Этим движением она подала незнакомцу свою очарованность на блюде с золотой каёмкой, но поняла это слишком поздно. Его пухлые губы искривились в полуулыбке. Он наблюдал за её реакцией спокойно, точно зная, каким именно образом его внешность влияет на окружающих.
— И как вам этот аромат? — тихо усмехнувшись, задала вопрос Джиён, решив откинуть смущение в сторону. Ей совершенно не хотелось выглядеть околдованной, только вот это было чертовски сложно.
Молодой человек положил голову на поставленную на локоть руку, и несколько секунд просто смотрел ей в глаза. Его вид, абсолютно расслабленный, слишком контрастировал с напряжённой, как струна, спиной Джиён.
— Он меня… — на мгновение он отвёл взгляд, подбирая нужное слово, — …завораживает.
— Обычно людей притягивает улыбка, а не отчаяние, — недоверчиво возразила Джиён. В её жизни ещё не было ни одного человека, кто говорил бы подобное. Именно поэтому, сидящий напротив незнакомец, начал интересовать ещё больше.
Он хмыкнул, как будто Джиён сказала что-то очень наивное. Но эта реакция не выглядела надменно, в ней читалось желание показать нечто неочевидное.
— Зачастую именно за улыбками скрываются трещины. Но те, кто их не прячет, гораздо искреннее с самого начала, — загадочно возразил он, покачивая бокал в руке из стороны в сторону, как маятник. — Например, в Японии существует искусство реставрации под названием кинцуги. Кусочки разбитого собирают в то, чем они были, и при этом не пытаются скрыть швы, а выделяют их. Философия японцев заключается в том, что поломки и трещины неотъемлемы от истории объекта, они его часть. Поэтому маскировка им не нужна. По своему опыту могу сказать, что такое гораздо интереснее держать в руках.
На последних двух словах в глазах незнакомца блеснул неприкрытый азарт, от которого сердце Джиён трепыхнулось, издав жалобное хныкание.
Если суккубы существуют, то они выглядят именно так. Им не приходится охотиться — достаточно просто быть, чтобы люди сами тянулись в огонь. Иначе как ещё объяснить себе то, как филигранно этот человек совращает её философскими разговорами.
Образ собеседника совсем не вязался со звучавшими репликами, как будто случайно рождающимися на его языке. Джиён подумала о том, что, вероятно, она слишком плохо умеет читать людей. Тот, кто сейчас смотрел на неё, мог бы создать впечатление поверхностного, смущающего своей красотой молодого человека, если бы не начал говорить.
— Красиво, — тихо сказала Джиён, и в её голосе прозвучало что-то большее, чем просто согласие. Сейчас именно это слово появилось первым. Она как будто погрузилась в транс, пошла за голосом и словами незнакомца, и теперь не могла очнуться от морока.
— Надеюсь, это не равно занудно, — его живописная усмешка с оттенком самоиронии выглядела крайне убийственно. И очень. Очень сексуально.
— Только если совсем чуть-чуть, — Джиён рассмеялась почувствовав, как первое напряжение от разговора спадает. — Вы любите находить красоту в изъянах. Хорошее качество.
— Может быть, — молодой человек склонил голову, пару секунд рассматривая свои руки. Когда он заговорил вновь, Джиён заметила промелькнувший в его глазах интерес. — Но дело не столько в красоте, сколько в искренности.