И только после прозвучавшего вопроса поняла, что он не прошёл ни один аванпост приличия.
Щёки обожгло от осознания. И как же прекрасно, что здесь было так темно. Она замолчала, не понимая, чего ожидать и мысленно ругая свой язык за самоуправство. С колотящимся сердцем где-то в горле, Джиён теперь следила за каждым изменением мимики парня. Поэтому от неё не скрылось то, как в его глазах повисло что-то непредсказуемое.
Уголок рта Юджона вновь скользнул вверх. Он двинулся вперёд, медленно, словно хищник, заставляя пространство между ними сузиться до опасной близости. Теперь, если бы Джиён вдохнула глубже, могла бы уловить аромат его кожи.
— Я бы выполнил вашу просьбу.
Голос разрезал воздух между ними. Джиён ощутила, как тепло, зарождающееся где-то в солнечном сплетении, растекается по телу. Нет, не тепло. Огонь.
Одна его реплика, и вместо внутренностей остались только угли.
Глаза Хвана сейчас близко настолько, что можно увидеть чертей, приглашающих нырнуть в разогретый специально для Джиён котёл порока.
Невыносимо. Нужно что-то ответить. Хоть что-то.
— Буду иметь в виду.
Джиён улыбнулась, пытаясь удержать дрожь в губах. Максимально беззаботно и уверенно. Так, будто она играет, и чары Юджона не протаранили её на полной скорости.
Больше не сказав ни слова, оставив после себя только непринуждённую усмешку, она соскользнула со стула. Прямо сейчас Джиён было просто необходимо привести мысли в порядок. Выдохнуть и успокоить колотящееся сердце. Спрятаться. Потому что накидываться от безумного желания на человека, которого она знала от силы десять минут, было бы сродни личному проигрышу. И эта возможность не равнялась нулю.
Собственное отражение в зеркале туалета встретило блестящими расширенными зрачками. Джиён прикоснулась пальцами к порозовевшим щекам и постаралась сфокусировать взгляд. Получилось не сразу. Видимо, «Гейша» действительно оказалась не такой лёгкой, как можно было подумать. К тому же, теперь Джиён была уверена, что блёстки, добавленные в коктейли в этом клубе, возбуждающий наркотик или что-то вроде того.
Не отдавая себе отчёта, она провела рукой по чувствительной коже, перетекая ей ниже, останавливаясь на груди и слегка её сжимая. Тело отреагировало моментально. Распустило стаи импульсов повсюду, отдаваясь последними волнами где-то внизу живота. Безумие.
Отдёрнув ладонь как какой-то раскалённый предмет, Джиён выдохнула. Призвав остатки рациональности в мозге, она решила, что прямо сейчас отправится домой. Управлять собой становилось всё сложнее. В таком состоянии слишком легко наделать глупостей, похожих на те, что уже случились. Особенно когда рядом есть нечто богоподобное по имени Юджон.
Стоило признать, что вообще-то она пришла сюда, чтобы получить именно это — любовника, без продолжения и лишних смыслов. Того, кто позволит вновь почувствовать себя желанной. Но сейчас Джиён начал пугать собственный голод.
Поправив волосы, она бросила последний взгляд на свою копию в зеркале — грудь часто поднимается и опадает от дыхания, кожа розовая, как будто Джиён провела несколько минут в сауне. Отвернувшись, она быстро прошла к выходу, и резко дёрнула за ручку.
Из-за разницы освещения зрение не сразу выловило все возможные препятствия в коридоре клуба. Не пройдя и пары шагов, она вписалась прямиком в чью-то грудь. Пролепетав неловкое «Простите», Джиён подняла взгляд выше. «Как в дораме» — возникло глупое сравнение в голове.
Сердце начало набирать бешенные обороты. Минуты, проведённые в закрытом помещении, были лишь иллюзией, жалкой попыткой спастись от падения.
Юджон. С невозможной улыбкой и руками, что прямо сейчас бессовестно лежали на её талии, мягко придерживая. Юджон, чей запах — запах летних сумерек, в котором смешались тепло и свежесть — чувствовался теперь оглушительно ярко. И Джиён хотелось бездумно прижаться кончиком носа к его шее и вдохнуть аромат оттуда. Слизать.
Юджон, который приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, и Джиён постаралась это услышать, а не просто насладиться секундой, следя за движением его губ:
— Уже уходите?
Она собиралась ответить «Да».
Тайный советчик, встрепенувшийся ото сна на задворках сознания, шепнул о том, что если Джиён останется, то уже не вернётся прежней. Не отвыкнет от этих касаний, не соберет себя по частям. И уж точно больше не сможет играть роль добропорядочной жёнушки. Подсядет на утаскивающий в бездну пристальный взгляд как на героин. Она не сможет жить без этого.