Губы ещё жгло от чужих поцелуев. Каждый сантиметр тела чувствовал прикосновения пальцев, пульсируя там, где они смыкались сильнее. Джиён сжала бёдра, и между ними пробежала волна тока.
Кондиционер в машине работал на максимум. Кожа начала покрываться мурашками. Она никак не могла согреться. Жар покидал, но просить приглушить порывы леденящего воздуха Джиён не осмелилась. Ей не хотелось звучать здесь. Слышать, как, возможно, изменился её голос, и тем самым признавать, что всё случилось в реальности.
Похолодевшие пальцы прочертили дорожку по шее, повторяя прикосновения Юджона. Может быть, в надежде стереть, а может, наоборот. Сохранить на память. Джиён не знала.
Лифт поднял её на нужный этаж, загоревшись цифрой «40» на небольшом экранчике. Грудь сдавило от накрывающей паники. Она выдохнула, собираясь с силами, не представляя, что может ждать впереди. Впервые в жизни она боялась возвращаться домой.
Хо Ёнсика сменил его напарник — хмурый, и всегда молчаливый Юн Гынхо. От Джиён не скрылся его слегка удивлённый взгляд, замаскированный профессиональным бесстрастием. Если охранник решит доложить Тэо о её позднем возвращении, всё станет совсем сложно. Нужно что-то придумать.
— Доброй ночи, Гынхо, — обратилась к нему Джиён, и подошла ближе.
Юн склонился в неглубоком поклоне и вновь расправил плечи, выравниваясь в жёсткую линию.
— Доброй ночи, госпожа.
— У меня к тебе просьба… — начала она, немного более нервно, чем хотелось бы, заправляя волосы за ухо. — Не говори Тэо, что я вернулась так поздно. Я готовлю ему подарок… — добавила Джиён, выдавливая натянутую улыбку. — Романтический.
Отличная шутка. Если муж узнает об этом подарке, будет прямо-таки в восторге…
— Я бы не хотела, чтобы он узнал раньше времени, — продолжила она, собирая себя в кучу, и ища понимания на невозмутимом лице Гынхо. Хотя вряд ли стоило ожидать эмоций от этой двухметровой каменной глыбы. Джиён почти слышала, как внутри него щёлкают шестерёнки. Оценка. Анализ. Заключение.
Юн недоверчиво окинул её взглядом. Вряд ли от него скрылось растрепанное состояние Джиён, но она скромно надеялась на то, что охранник примет это за усиленную подготовку к презенту. А ещё на то, что зеркало номера, в которое она смотрелась перед уходом, показало правду в виде отсутствия следов преступления.
Гынхо смотрел на неё с тем же выражением, что отец, встречающий запоздавшую дочь.
Хотя откуда ей знать о том, как это бывает.
— Хорошо, госпожа. Я ничего не скажу, — наконец выдал Гынхо, вызывая порыв маленькой радости в гудящем от напряжения теле Джиён. Но она не подала вида.
— Благодарю. Доброй ночи.
Тишина пентхауса накрыла её, стоило входной двери захлопнуться. Слабый писк электронного замка вспышкой отдался в объёмном пространстве. Обычно Джиён его даже не замечала, но сейчас каждый её вздох, каждый звук казался громким. Разоблачал.
Она скинула босоножки, вступая голыми ступнями на ледяной мраморный пол. Ноги гудели от усталости, поэтому прохлада была даже приятной.
На второй этаж Джиён поднималась на цыпочках. Каждое движение — выверенное, осторожное. Сердце билось загнанно, как раненый зверь. Дыхание участилось. Она пробиралась словно вор, мечтающий незаметно стащить фамильные драгоценности, избежав расплаты.
Джиён замерла у двери Тэо.
Тишина.
На мгновение ей показалось, что она слышит дыхание мужа, но, скорее всего, это был просто гул в голове.
Как только дверь в собственную спальню закрылась, Джиён прижалась к ней лопатками и прикрыла глаза. Сейчас уже можно расслабиться, но получалось не очень. В ушах шумело, а рой мыслей мешал соображать.
Всё вокруг вдруг стало казаться чужим.
Кровать. Кресло в мягкой кремовой обивке. Букет пионов на прикроватной тумбе, неизменно свежий, потому что каждые три дня горничные меняют его на новый.
Кроме цветов Джиён ничего не выбирала здесь сама.
Обстановка осталась такой же как была, просто теперь это она, Джиён, совсем другая.
Горячий душ постепенно лишал её запаха. Джиён чувствовала его всю дорогу до дома, постоянно, пока не разделась и не встала под мягкие струи воды. Она пахла Юджоном. Кожа, одежда — всё пропиталось им. Можно было смыть улики, но память — нет.