«…будет лучше, если мы не будем тратить на это время».
В тот момент Джиён казалось, что она слышит треск своих рёбер.
Наверное, потому что сердце мучилось в агонии, пытаясь выбраться из их клетки. Слова Мёнсу вколачивались в череп гвоздями и причиняли физическую боль.
Эту боль фантомно она могла ощутить в любой момент, если только позволила бы себе вернуться в тот солнечный, но отвратительный день.
Джиён приложила столько усилий для того, чтобы стереть всё случившееся из памяти, заклеить ментальную коробку с тоской армированным скотчем, наполнить её камнями и утопить в реке Хан. На это ушли месяцы. Полные отчаяния и нежелания жить.
Подушка, промокшая от слёз, и выслушавшая так много криков. Дни, сменяющиеся то слишком медленно, то слишком быстро, пока она собирала свои части для того, чтобы продолжить существовать, передвигать ноги, думать. Разбитое зеркало в ванной, в которое Джиён в порыве ненависти швырнула флакон духов, подаренный Мёнсу. Его футболка на дне мусорного ведра. Руки так и тянулись к ней, но она им запретила. Всё это — детали пазла, состоящего только из одного чёрного цвета.
Мёнсу зарылся лицом в ладони и выдохнул, а Джиён дёрнулась от звука его голоса, возвращаясь в реальность.
— За день до того, как мы расстались, они сказали мне что приедут за тобой, если я совершу ошибку. Только тогда я понял во что ввязался, но выбраться уже не мог.
— Они? — уточнила Джиён. Подушечки пальцев неприятно саднило от того, насколько сильно пальцы впивались в стекло. — Кого ты имеешь в виду?
— Чиль Сон Пха, — с презрением выплюнул Мёнсу. — Ублюдки, к которым привёл меня Ким Юн У. Помнишь его?
Друг детства Мёнсу. Конечно, Джиён его помнила. Они всегда были вместе. Иногда втроём сидели на крыше её дома и пили пиво, болтая до утра, разговаривая о чём-то простом и неважном.
— Он предложил мне поучаствовать в одном деле, когда услышал, что я ищу работу, — словив еле заметный кивок со стороны Джиён, Мёнсу продолжил. — Мы даже не сразу поняли, что попали к мафии самого низкого пошива.
— Мафия? Мёнсу…
Однажды Джиён спросила, как он попал в такую опасную среду обитания, на что Ли ответил расплывчатым «Пришлось». Мёнсу не любил поднимать эту тему и всегда переводил разговор в другое русло. Не распылялся направо и налево о том, какого влияния добился. Как будто стыдился своего звания. Если Тэо гордо восседал на вершине Олимпа, то Мёнсу стал Аидом. Многие на его месте чувствовали бы себя королями подземного царства, но не он. Он был его пленником. Но кажется, только Джиён замечала на руках Ли кандалы. И то только потому, что знала, кем он был ДО.
Теперь крошечные куски мозаики начали собираться воедино.
— Всё должно было быть просто. Быстрый заработок. Многие занимаются чем-то подобным в таком возрасте… — Ли дёрнул плечом.
— И что это была за работа? — Джиён начала по привычке ковырять ноготь. Застыв в одном положении каменным изваянием, и путаясь в собственных мыслях как в паучьей сети.
— Это уже не важно.
— Нет. Нет, Мёнсу, — процедила она. — Теперь я хочу знать всё. Я заслуживаю знать!
Злость выбила из анабиоза. Он не смеет поступать с ней так. Говорить только то, что считает нужным. Говорить только тогда, когда захочет это делать. Так долго метаться в догадках и теперь получить не всё Джиён просто не могла.
Она выжидающе уставилась на Ли, не желая слышать отказов. И он это понял.
— Нам поручили заниматься доставкой. Курьер — так можно было назвать мою должность. Но мы не развозили токпокки или чачжанмён. В контейнерах для еды была забористая наркота. С каждым разом её становилось всё больше по мере того, как к нам начинали проявлять доверие. В той сфере оно оценивалось в граммах, которые тебе дают для перевозки. Справляешься — и на следующий день получаешь наличку. Юн У открестился от этой работы после пятого заезда, а я решил остаться. Подумал, что поработаю ещё немного и тоже выйду, но у меня не получилось.
Мёнсу прервался, его губы исказила поломанная усмешка. Вероятно, он ожидал реакции или встречных вопросов, но сейчас Джиён не была на них способна. Она только сильнее сжалась, превратившись в один большой комок слуха и шока.