На иссиня-чёрном куполе раскинулись скопления ярких звёзд, сумевших пробиться сквозь городскую дымку. Джиён до болезненного спазма в лёгких не хотелось отрываться от горячего тела, уходить обратно в свою обитель непрерывно-повторяющихся дней. Юджон аккуратно разбирал её волосы на пряди, гладил, вплетался в них пальцами. Как будто успокаивал, понимая, что творится внутри её головы.
Как же быстро он пробрался в её мысли, заняв собой все помещения, все комнаты. Они виделись всего два раза, но оба были до краёв заполнены эмоциями. Обе этих встречи возродили трепещущее и нежное, за что хотелось бороться. За короткий период Джиён сумела вспомнить, что значит улыбаться просто так, не только для того, чтобы выглядеть доброжелательнее.
Голос Юджона убаюкивал сознание своей мелодией, заставлял чувствовать себя спокойно, но в то же время она вспыхивала словно спичка, когда он говорил с ней. Необъяснимо то, как человек может делать это с тобой одновременно.
— Ты замёрзла, — констатировал он, проводя ладонью по предплечью Джиён. Кожа покрылась мурашками, но она не могла понять почему — жар до сих пор гулял по телу, не позволяя понять температуру воздуха. — Пойдём в дом.
— Мне просто слишком хорошо, — запротестовала она, улыбаясь в его грудь. — Это от удовольствия.
Хотелось полежать ещё немного, в комфортном молчании, без стеснения, в соединяющей их наготе и открытости.
— Лестно это слышать, но на улице становится прохладно, а я не могу позволить тебе заболеть. — Юджон приподнялся на локте, заправляя выбившийся локон ей за ухо. Он ухмыльнулся, становясь несерьёзным. — Иначе я опять не увижу тебя какое-то время.
— Рядом с тобой я могу заболеть только одним — критически повышенным либидо.
Со смешком Джиён оставила короткий поцелуй на его губах, поднимаясь на ноги и хватая со спинки дивана плед, чтобы прикрыться.
— Но, если ты настаиваешь, я совсем не против чего-нибудь перекусить.
Интерьер дома Юджона был минималистичным и очень светлым. Огромный бежевый диван раскинулся перед длинным биокамином, который здесь был вместо телевизора. Большие слэбы плитки под бетон и белые стены. Но, несмотря на некоторую аскетичность, в этой простой обстановке не чувствовалось холода. Картины, огромные и красочные, украшали пространство, выдавая в хозяине любителя искусства. Дизайнерские лампы и торшеры разливали вокруг себя лужицы тёплого света. Мягкий ковёр и шторы телесного оттенка добавляли уюта. Здесь было свободно и хорошо. Никаких лишних вещей, только воздух и пространство.
Внимание Джиён привлекла открытая книга на журнальном столике. Подойдя ближе, она прикрыла её, чтобы посмотреть на обложку, используя пальцы вместо закладки.
«Невыносимая лёгкость бытия»? Она ожидала что-то из нон-фикшн, может быть про то, как выживать в мире, родившись привлекательным до умопомрачения, но Милан Кундера? Одна из книг, что стояла в её личной библиотеке. Джиён улыбнулась, радуясь совпадению, и двинулась в сторону кухни.
— Как насчёт рамёна? — спросил Юджон, стоя у огромного острова из белого камня.
Он переоделся в шорты и свободную футболку, почти такую же, что несколько минут назад предложил Джиён. Сейчас они выглядели непривычно друг для друга — очень по-домашнему.
— Было бы идеально! — С восторгом отозвалась она.
Как давно Джиён не пробовала ничего подобного! В их с Тэо доме такой еде не было места.
Каждый приём пищи сопровождался изысканными деликатесами и сложными составляющими, как будто повару поставили задачу удивлять хозяев и не повторяться в подаваемых им блюдах. Некоторые из названий, оглашаемых им, Джиён забывала сразу в тот же момент, как тарелка опускалась на стол.
Самыми простыми в запоминании стали те, что понравились больше всего — клубничный гаспачо с устрицами и пылью из хамона, морской гребешок в коктейле из апельсинового мусса и какао, стейк Вагю с артишоками, говяжьи щёчки в винном соусе и спаржа с миндальной посыпкой.
Когда в её жизни появился Тэо, Джиён утомительное количество часов своей жизни потратила на то, чтобы научиться есть подобное. В тайне от мужа, она смотрела уроки столового этикета на Youtube, в страхе насмешить его и весь круг его знакомых. Жизнь, после того как она переехала в новый дом, изменилась на до и после, поменявшись с привычных вещей на нечто преувеличенное и витиеватое.