— Если это будет караоке-батл, то очень. Сбегу в ужасе.
Джиён прыснула на эту нелепость, не успев отодвинуться от тарелки, и бульон маленькими крапинками украсил белоснежную столешницу. Неловко прикрыв рот, и всё ещё посмеиваясь, она схватила несколько бумажных шариков, припасённых для сражения. Хван, казалось, был доволен возникнувшим беспорядком.
Вообще-то она совсем не хотела говорить на эту тему. Джиён вполне устраивало то, как по понятным причинам между ними поселилась некая недосказанность. А ещё ей было страшно. Как Юджон может прореагировать на то, что она замужем? Вдруг это его табу или что-то вроде того? Вдруг он проводит время только с теми, кто не обременён узами брака, чтобы не нахватать себе лишних проблем?
Вопросы роились в голове, не успевая возникать, но умножать ложь, в которой Джиён начала жить с недавнего времени на два, было ещё хуже.
— Да, вообще-то… — предотвратив последствия неловкого смеха, она отпила вина. Чуть больше, чем до этого, ощущая прилив волнения. — Я замужем. У меня есть муж. — Джиён бросила быстрый взгляд на лицо собеседника, оценивая его реакцию, но не нашла там ничего похожего на шок или замешательство.
Наверное, это хорошо.
Юджон молча допил вино, его взгляд не дрогнул. Только пальцы чуть сильнее сжали бокал. Одним движением, он откинул волосы, падающие на лоб.
— И что заставило тебя пойти в «Sodom»? — Он смотрел прямо в глаза, не отрываясь и, кажется, даже не мигая. Спокойный и невозмутимый, как будто знал всё с самого начала.
— Знаешь… — Джиён откашлялась, оставляя на губах пальцы, как будто они помогали фильтровать речь. — Не всегда замужество бывает идеальным. Так случилось и со мной. Мы отдалились. Точнее… Муж отдалился, — она мотнула головой, уводя взгляд в другую сторону. Говорить об этом со своим любовником было странно. — Рамён, кстати, получился отличный. — Джиён нервно посмеялась, переводя тему и захватила палочками лапшу, сразу же отправляя её в рот.
— Он просто не знает от чего отказывается… — Как будто в никуда безэмоционально ответил Юджон, повторяя её действие.
— Я так не думаю, — фыркнула Джиён, попытавшись казаться беззаботной, но задумчивый вид Хвана говорил всё о её плохой игре. Решив, что нужно уходить от обсуждения собственной жизни, она задала встречный вопрос:
— Итак, теперь я! Ты одинок или тоже устал от подружки?
— Я не в отношениях. В какой-то момент я решил, что так… — Юджон на пару секунд замолчал, разливая вино по бокалам, — …что так будет проще.
— Так ты из тех, кто не верит в любовь?
Внутри что-то хрустнуло, как тонкий лёд под ногами. Джиён напомнила себе, что не имеет совершенно никаких прав на этого человека, но почему-то, ей не хотелось стать просто развлечением.
Глупая мысль для той, у кого обручальное кольцо сейчас таилось во внутреннем кармане сумочки. Место под каким названием она себе ищет?
— Не совсем так, — Юджон мягко улыбнулся. — Просто однажды я пошёл в all-in, и всё проиграл. С тех пор зарёкся.
— О… Прости если задела за живое. — Джиён потупила взгляд во второй раз за вечер, не зная как реагировать на его погасший взгляд.
— Не нужно извиняться, — остановил её Юджон. — Я просто честно ответил на твой вопрос. Этой мой выбор. — Последнее прозвучало немного резко.
Он выглядел таким близким в своих чувствах. Джиён слышала непроизнесённое: «Со мной всё окей! Это совсем несерьёзно! Никто не причинял мне боли!». Понимала эту интонацию, желание выглядеть сильнее, чем ты есть. Знакомая ситуация. За промелькнувшую толику грусти прямо сейчас Юджона захотелось обнять.
Насколько давно он потерпел фиаско в том покерном турнире?
Джиён не нравилось, когда люди её жалели. Жалость преумножала боль, делала её слишком значимой, осязаемой. Наверное, он чувствует тоже самое.
— Эм, ладно, — она неловко улыбнулась, разводя руки в стороны, — можешь спросить меня ещё о чём-то. Я тоже отвечу честно.
Хван задумался всего на мгновение, переключаясь.
— Твоя любимая поза в сексе? — Он изогнул одну бровь, плотоядно ухмыляясь. — Что?
— Боже, я ожидала чего угодно, но не этого! — Джиён рассмеялась, удивлённая резкой сменой настроения их диалога. — Об этом очень странно говорить вот так!
Мольбы в постели о том, чтобы он не останавливался, не вызывали такого стыда, как этот заданный вопрос на кухне за поздним ужином.