— Вот ведь мерзкий… — с досадой прошипела Джиён, представляя перед собой вредного старикашку в очках. — Наверняка, он сам не состоялся и поэтому решил мстить.
Юджон рассмеялся на её реакцию, сбрасывая с себя пелену воспоминаний и нежно потрепав Джиён по голове.
— Теплотой он, конечно, не отличался, но был хорошим профессионалом, так что благодаря ему я всё-таки многому научился.
— И всё же, неужели ты не хочешь показать свои работы? — Джиён обвела рукой окружение. — Ты должен начать, несмотря на всё, что тебе говорили! Ты, чёрт возьми, достоин этого!
Чувство несправедливости захватило её, в эмоциях повышая голос. Джиён заглянула в глаза Юджона, ничего не желая сейчас так сильно, как зажечь в них свет и желание.
Её встретила спокойная внимательность, будто человек напротив пытался узнать причину такого негодования. Уголок губ Хвана дрогнул в улыбке. Она выдохнула и постаралась приструнить эмоции.
— Мне так жаль, что ты запираешь все эти картины здесь, а они могли бы увидеть свет… И людей, что их полюбят.
— Поэтому я и решил привести тебя сюда. — Его взгляд стал глубоким и серьёзным, заставляющим сконцентрироваться на каждом ещё не сказанном слове. Ладонь Юджона легла на щёку Джиён, мягко её поглаживая. — Потому что я знаю, каково это — отказываться от себя. Когда-то я сделал правильный выбор, но после позволил другим убедить себя, что он неверный. Теперь я прячусь за чужими картинами, пока мои работы пылятся в этой комнате. Всё потому, что до сих пор я чувствую себя недостойным.
Он выдохнул, прерываясь на короткое мгновение, за которое Джиён не посмела нарушить тишину. По окну начали ритмично отстукивать капли дождя. Сильнее и жёстче с каждой секундой. Когда голос Хвана зазвучал вновь, он заполнил собой каждую клеточку, каждую частичку, резонируя с самой опасной глубиной подсознания.
— Не хочу, чтобы с тобой произошло то же самое. Не позволяй страху забрать у тебя счастье. Ты достойна его. И всего, что пожелаешь. В первую очередь любви. Не смей запрещать себе это, как когда-то запретил себе я.
✦✦✦
— Докладывай.
Мёнсу затянулся сигаретой, вдохнув дым так глубоко, что обожгло лёгкие. Он редко курил, пытаясь отделаться от дурной привычки год за годом, но всё никак не получалось. Не позволял распорядок жизни. Это помогало сконцентрироваться и привести себя в норму, когда мысли становились похожими на шумный улей. Больше всего Мёнсу бесил запах, въедающийся в одежду и пальцы. Гораздо проще отделаться от крови, чем от вони никотина.
Сейчас курить хотелось сильнее обычного. После встречи с Джиён и распахнутой перед ней настежь души, буквально оголившись.
Это оказалось сложнее, чем он себе представлял. Ли до сих пор видел перед собой её глаза, распахнутые и полные слёз. Интересно, сейчас она ненавидит его больше или меньше, чем до того, как всё узнала?
— Камеры засекли номера машины. Мы выяснили, что она принадлежит мелкой клининговой компании, но на ней ничего подозрительного, обычная фирма с чистым оборотом. Никакой крыши, — начал вещать Ли Дже Ун — один из силуэтов в тени.
— С каких пор уборщики разъезжают на бизнес-классе? — Устало протянул Мёнсу, откидывая голову на подушки уличного кресла и выпуская сгусток дыма в воздух. На фото с камер, что ему прислали пару часов назад, явно был автомобиль, в который не грузят швабры и пылесосы. — Вы взяли их?
— Нет. Прощу прощения, господин. — В голосе Дже Уна звучали отголоски страха перед возможным наказанием. Каждый из солдат Ли знал, как их лидер относится к промахам. — Они сумели скрыться, когда мы преследовали их.
— Да чтоб вас…
Мёнсу выдохнул, перед тем как вновь поднести фильтр к губам, чувствуя утомление всем телом. Искры разносило ветром, разогревавшим табак на конце сигареты сильнее. Он задумался, застыв в одном положении, устроив руки на подлокотниках и позволяя пеплу падать на траву.
Кто устроил эту слежку? Какого хрена эта машина дежурила у входа в его клуб и что они хотели увидеть? Возможно, кто-то слил информацию о том, что он владеет «Sodom», и теперь они готовят облаву. Такое уже случалось с другими клубами, но все они были обычными, лёгкие мишени, к которым просто подобраться и устроить диверсию. Но это место слишком ценный экземпляр, чтобы позволить подобное.