В Сеуле не так много кланов, способных добавить головной боли. Со многими Мёнсу уже разобрался, согнув их в коленях и усилив свои позиции. Почувствовав запах крови, они сразу же присягнули на верность. Вторым вариантом по умолчанию всегда предлагалось отбыть в мир иной, и его выбирали только истинные патриоты прежнего режима, но такие ему были не нужны. Слишком велика вероятность бунта. Поэтому на данный момент осталась только «оппозиция», которая высовывается лишь иногда, в основном, чтобы показать, что они есть. Эти больше надоедают, чем приносят какой-то существенный ущерб. И аккуратная слежка — не их метод.
Молчание длилось несколько минут. Тишина, которую Мёнсу мог слушать по ночам, благодаря расположению своего дома, всегда помогала размышлять. Именно из-за отдаления от шумного города он его и купил. Но в какой-то момент даже ветер притих. В голове образовался вакуум, словно все звуки разом выключились.
Ли почувствовал, что улыбается, когда наконец нужная догадка вышла на свет.
Она была почти осязаемой. Как холодный металл, к которому он прикоснулся кончиками пальцев. Всё стало очевидным, но вместо облегчения внутри разлился ледяной гнев.
Ну конечно, вот теперь всё стало гораздо логичнее и проще.
Он воткнул догоревшую сигарету в пепельницу и сразу же достал вторую из лежащей на столе пачки. Втянув новую порцию никотина, Мёнсу обратился к неподвижным безмолвным теням, всё это время терпеливо ждущим его приказов:
— Мне нужен один из людей Кана Тэо. Кто-то из личной охраны. Цена не имеет значения. Пусть будет лояльным и аккуратным, больше от него ничего не требуется. Работайте.
— Будет сделано, господин, — коротко ответил Дже Ун, склонив голову. Трое, стоящих рядом повторили его движение, и через несколько мгновений Ли остался один.
Кан. Зазнавшийся кусок дерьма.
Человек, что последнее время пытался подобраться к его жизни, не привлекая особого внимания, подкупая людей и выцеживая любую информацию через соломинку. Человек, который возомнил о себе достаточно, чтобы тягаться с Мёнсу в его же сферах — манипуляция, шантаж и теневые схемы. Зря он полез в этот лес, полный волков.
Людям, сидящим на перинах из денег, не видящим ничего, кроме облаков из своих окон, никогда не понять одного — их власть не безгранична.
Мёнсу ухмыльнулся, выпуская дым из ноздрей.
Вообще-то это было вполне ожидаемо. Кан действовал так, словно в его руках оказалась инструкция для чайников. Бесполезная методичка для тех, кто хочет подчистить грязные следы, подмяв под себя главного свидетеля причины его возвышения. Боже, он что, и в правду думает, что это так просто?
Сейчас Мёнсу жалел об одном — о том, что не попытался оттолкнуть Джиён как можно дальше от Тэо, когда узнал, что они вместе. Но, по правде говоря, он не имел никакого права вмешиваться в её новую жизнь после всего, что в ней натворил. Она бы и слушать его не стала. И сначала даже выглядела счастливой. А это всё, что тогда было нужно.
Он сжал сигарету между пальцами. Как бы ему хотелось защитить. Уберечь, помочь найти нужную дорогу и вернуть её глазам тот самый свет, что всегда в них жил, а сейчас исчез. Но жизнь Джиён теперь принадлежала другому человеку. Человеку, который уничтожит её, когда наиграется.
И всё, что Мёнсу мог сделать, — это уничтожить его раньше.
Глава 7. Театр фальши
Единственный способ избавиться от соблазна — поддаться ему.
Оскар Уайльд
✦✦✦
Юджон сжал себя сильнее, выпустив наружу сдавленный стон. Вода не позволяла открыть глаза, поэтому ещё с минуту он стоял под барабанящими по голове каплями, замерев в полнейшей темноте. Расслабление растекалось по телу мягкими волнами, вызывая частое дыхание.
Чтобы это не значило, но уже давно Хван вот так не удовлетворял себя с мыслями о ком-то. О конкретном образе, заставляющем тело реагировать жёстким возбуждением, без возможности отмахнуться от него.
Джиён оставила свой запах на подушке и его футболке, и кажется, теперь аромат жасмина будет связан только с ней.
Юджон привык к силе, которой обладал с самого рождения — обаяние, с возрастом переросшее в притягательность. Мать природа наделила его всем необходимым, чтобы чужие взгляды тенями следовали по пятам, куда бы он не шёл. Но он знал, что внешность — это лишь оболочка. Над тем, чтобы быть интересным, Хван потрудился сам. Закопался в литературу, изучая всё увлекающее, что в последствии позволило не прослыть пустой оболочкой.