Но что радовало ещё больше — отсутствие дискомфорта, когда повисало молчание. Джиён всегда испытывала неловкость, пыталась заполнить пробелы в разговорах, но с Юджоном она не чувствовала такой потребности. Её не покидало ощущение того, что они знакомы уже очень давно. Если переселение душ существует, то, наверное, они встречались где-то в прошлом. Объяснить это по-другому у неё не получалось.
Когда спустя пять часов пути, Porche въехала на частную территорию на тихой узкой улочке, Джиён открылся вид на полностью белую виллу.
Строение купалось в зелени и буквально светилось на солнце. Она затаила дыхание, рассматривая окружение: пышные, цветущие розовым деревья с неизвестным ей названием, забор из светлого камня, укрытый плющом, кресла-коконы, рядом с уличным камином, покачивающиеся от лёгкого ветра. Дорожки из мелкого гравия, похожего на песок, разбивались плитами природного камня, и аккуратно извивались среди травы. Всё здесь было так ухоженно и красиво, что создавалось впечатление будто садовник ушёл всего пять минут назад.
На секунду Джиён показалось, что она попала в настоящую сказку. Добрую и прекрасную сказку со счастливым концом.
— Дом моих родителей, — объяснил Хван, заглушив мотор. — Я здесь практически не бываю, за ним следит персонал. Только освежил ремонт некоторое время назад.
По сравнению с домом Юджона в Сеуле, этот был гораздо меньше по площади, но из огромного окна в гостиной открывался ни с чем не сравнимый вид на море. Ярко-голубое и спокойное, с графичными пятнами кораблей, дрейфующих на его просторах.
Джиён отодвинула стеклянную дверь ведущую на террасу, и порыв воздуха подхватил лёгкие шторы, раскидывая их в стороны и наполняя собой гостиную. Она прикрыла глаза и вдохнула солоноватый ветер, позволяя радости от встречи со стихией захватить каждый рецептор. Волосы мягко скользнули за плечи, по рукам прокатилась волна свежести.
В этом доме хотелось остаться навсегда. Пить чай по утрам, устроившись в уютном кресле, и наблюдать за тем, как меняется горизонт. Как следуют по своим маршрутам силуэты судов, направляющихся в другие страны. Как птицы рассекают прозрачное полотно облаков. А в конце дня провожать алеющее солнце. Оно падает, отдаётся волнам, принося себя в жертву новому дню.
И всё это вместе с ним. В фантазии, ставшей почти осязаемой, Юджон прижимается губами к её плечу, напоминая о том, что одиночества больше не существует.
На несколько минут Джиён выпала из пространства и времени, застыв на одном месте, оглушённая ощущениями. За спиной послышался писк входной двери, и человек, прикосновения которого она только что рисовала в своём воображении, появился на пороге. Придя в себя, она позволила глазам пробежаться по просторной гостиной.
В интерьере явно прослеживался вкус хозяина. Юджону стоило задуматься над открытием собственного архитектурного бюро. Он совершенно точно стал бы успешен.
Обстановка этого дома была уменьшенной копией того, в котором Джиён уже довелось побывать. Отличие только в том, что здесь гораздо больше светлого дерева — на стенах, оформленных панелями, на высоких раздвижных дверях, дощатом полу и мебели, а сам стиль навевал минималистичные японские мотивы.
Юджон выгрузил из машины две небольшие сумки, что они взяли с собой в поездку, и предложил ей осматриваться, пока сам отправится в магазин за продуктами. За эту инициативу Джиён была ему благодарна. Может быть это всё излишняя паранойя, но шансы попасться кому-либо на глаза сейчас хотелось минимизировать.
Она вышла на улицу, решив, что оба этажа осмотрит позже. Природа тянула к себе, в тёплые объятья, приглашая насладиться собой жительницу бетонного мегаполиса.
В одиночестве прогулявшись по саду, Джиён остановилась у бассейна, граница которого терялась в море. Поверхности искусственного и натурального водоёма сливались в единое целое. Дом располагался на холме, ставить какие-либо ограждения кто-то посчитал кощунством, поэтому отсутствие пределов создавало просто невероятный эффект.
Именно здесь она, впервые за много лет, ощутила присутствие утерянного — умиротворения, про существование которого успела забыть с тех пор, как заболела мама. Оно прошило мелкой строчкой всё тело, появившись вдруг из ниоткуда.
Тишина, которую украшало только щебетание птиц, окутывала и успокаивала. Джиён прикрыла глаза, расслабляясь под навесом на одном из лежаков, позволяя лёгким прикосновениям воздуха прогуливаться по коже.