— Почему ты бросила фотографию? Кажется, ты хорошо разбираешься.
Джиён на мгновение замерла, а потом тихо ответила:
— Пришлось.
Объектив прицелился в лицо Юджона, и затвор щёлкнул. Он моргнул от внезапности, собираясь пошутить, что наверняка вышел ужасно глупо, но Джиён продолжила:
— Нужно было получить более основательную профессию, чтобы обеспечить своё будущее и оплачивать нашу с мамой жизнь… — она замолчала на мгновение, рассматривая сделанный кадр. Её лицо тронула лёгкая улыбка. — А ещё… Тогда у меня не было денег на такую камеру. Так что я просто рассталась с этой мечтой.
— Жалеешь об этом?
— В этом нет смысла, — Джиён пожала плечами, — у меня не было выбора, жизнь сделала его за меня.
— Выбор есть всегда, — мягко напомнил Юджон, говоря обо всём сразу.
Заметив, как Джиён сразу же напряглась от этих слов, он отвесил себе мысленный подзатыльник. Не всегда стоит лезть к людям с непрошеной философией, не зная всей информации.
— Сложно сделать выбор в пользу своей мечты, когда пытаешься выживать. Когда думаешь только о том, чтобы закрыть больничные счета матери.
Глаза оттенка молочного шоколада потемнели. Ещё ни разу Джиён не выглядела так… жёстко.
Чёрт. Он полный идиот.
— Прости, если задел тебя. Иногда я веду себя как мудак. — Юджон выдохнул, не зная куда деть руки.
— В прошлой жизни ты, наверное, был психологом. Или священником, — тихо проговорила Джиён, отводя глаза в сторону. — Ты не знал. Всё нормально.
Но он хотел узнать. Каждую деталь. Каждую крупицу информации о ней. Наверное, поэтому мозг не успевал обрабатывать вопросы на предмет корректности.
— Расскажешь мне о своей семье?
Это прозвучало больше просьбой, необходимостью, не просто любопытством. Юджон ждал, когда Джиён встретится с ним взглядом, чтобы показать это, но она с тихим стуком вернув камеру на место, а после уставилась на свои ноги.
— Не поверишь, но здесь мы с тобой снова удивительно похожи, — прозвучало натянуто, в пол голоса.
Сочувствие заполнило грудь, вырываясь из неё со слабым выдохом. Так значит ей тоже пришлось лишиться семьи… Никто не заслуживает такого.
— Отец ушёл, когда мне было два… Я его не помню, а мама… — Джиён говорила ровно, но всё так же не решалась поднять глаза. — А мама…
Она осеклась. Её губы дрогнули, пальцы чуть крепче сжали ткань футболки, сминая вещь складки, словно в поисках опоры.
— Она умерла шесть лет назад. Не пережила наркоз. Слабое сердце.
Между ними повисла тишина. Джиён обхватила себя за плечи, и этого хватило, чтобы Юджон больше не мог оставаться в стороне. Её, уязвимую, но такую сильную, хотелось прижать к себе. Хван шагнул навстречу, укрывая хрупкую фигурку в объятиях. Крепких, слишком крепких. Как будто боялся, что она растворится в воздухе. Как когда-то исчезли те, кого он любил.
Чёрт, почему он всегда боится, что всё хорошее в его жизни однажды закончится?
Тонкие плечи под ладонями дрогнули, но спустя пару секунд руки Джиён сомкнулись у него за спиной.
— Мне жаль… — прошептал Юджон, уткнувшись носом в её волосы, тёплые, пахнущие смородиновым листом. Он поцеловал их, замирая в этом положении, вдыхая глубоко и осторожно, боясь потревожить Джиён даже своим сердцебиением.
Хван не знал, сколько они так стояли. Минуту, вечность?
Джиён заговорила первой. И этот встречный вопрос заставил воздух задержаться где-то в горле.
— Расскажешь мне о них?.. О твоих родителях…
Вспышкой мелькнуло прошлое — те кадры, которые он предпочёл бы никогда не видеть. Но память беспощадно, со всей жестокостью, предлагала их для просмотра.
Юджон зажмурился, подбородком касаясь макушки Джиён. Хорошо, что она сейчас не могла заметить то, как меняется его лицо.
Кровь. Так много крови.
Вряд ли кто-то догадывался, что в этой библиотеке сейчас на несколько книг меньше просто потому, что некоторые Юджон сжёг на заднем дворе, решив не отмывать их от красных брызг.