— Я нашёл их здесь. Оба с пулевыми ранениями. Отец был в этом кабинете, мама на кухне. — Собственный голос звучал почти отстранённо.
Как у диктора, зачитывающего чужую историю.
— Дело закрыли за неимением доказательств. Назвали ограблением. Кто-то очень хорошо постарался не оставить улик.
— Но ты в это не веришь… — приглушённо озвучила свою догадку Джиён, содрогаясь от каждого слова как от холодного ветра.
Её брови сдвинулись ближе к переносице, и Юджон почувствовал, как она сжала его предплечье, словно пыталась показать, что рядом. В глазах, прежде чистых и лучащихся, застыли слёзы и ужас.
Солнце ложилось на пол острыми огненными лучами, но в углах комнаты всё равно сгустились тени. Они всегда приходили, когда он оставался один.
Но сейчас было что-то другое.
То, что появилось вместе с Джиён.
То, чего раньше просто не существовало.
Понимание и поддержка.
В висках отдавалась тупая боль — слишком много напряжения, слишком долго сдерживал это в себе. Но, как ни странно, с каждым вдохом становилось чуть легче.
Наверное, потому что Джиён была первой, кому Хван рассказал эту историю. Первой, кто слушал не потому, что это была её работа.
Следователь тогда спрашивал его с холодной отстранённостью, с профессиональной точностью в голосе. Но она — нет. Она просто была рядом. И этим странным, чудесным образом рассеивала тьму.
— Я до сих пор не знаю наверняка… но думаю, это связано с работой отца, — Юджон зацепился взглядом за шероховатую поверхность белой стены. — Он был известным юристом, работал с влиятельными людьми. Возможно, что-то пошло не так. Может, он знал слишком много.
— А твоя мама?
— Оказалась не в том месте и не в то время.
✦✦✦
По чёрному куполу неба рассыпались серебряные искры. В Пусане звёзды светили ярче, и Джиён никак не могла ими налюбоваться. Её волновало лишь одно — как совместить желание закрыть глаза от приятной неги, разливающейся по телу, с потребностью впитывать этот завораживающий свет.
Мир сузился до простой дилеммы. И это было чудесно.
Она оторвала голову от бортика бассейна, оттолкнулась ногами от стены, выложенной бежевым камнем, и позволила воде нести себя. За день бассейн прогрелся до состояния тёплой ванны, так что даже в этот поздний час плавать было приятно. Вероятно, пальцы уже сморщились, но её это не беспокоило. Здесь, под открытым небом, в тишине и уюте уходящего дня, ей было слишком хорошо.
Воздух пропитался миндально-ванильным ароматом. Скромные белые цветы, рассаженные вокруг, напоминающие пушистый снег, раскрывались только с приходом темноты, наполняя ночь дурманящим запахом. Ночной флокс. Кажется, так их называл Юджон.
Джиён старалась впитать в себя каждую деталь — тепло воды, этот лёгкий аромат, покой, который накрыл её здесь, в этом маленьком отрезке времени. Два чудесных дня, которые исчезнут с приходом утра. Она была благодарна себе за спонтанность, за то, что позволила себе согласиться на эту поездку. Иногда нужно забывать о безопасности. Особенно когда одна минута здесь стоит целой недели обычной жизни.
Возможно, поэтому сегодня она и предложила Юджону выбраться на прогулку после того нелёгкого разговора. Да, не так уж умно расхаживать вдвоём по огромному городу, учитывая все условия, но им обоим было необходимо выйти куда-то за пределы дома.
Джиён слишком хорошо знала, что значит переживать потерю. Она не могла избавить Юджона от боли, но могла дать ему хоть что-то взамен — отвлечь, растворить в других эмоциях. То, чего в прошлом была лишена сама. Когда ушла мама, рядом не оказалось никого, кто мог бы просто взять за руку. Суа и Джоа — самые близкие на тот момент подруги — сгорали от переработок, иногда не находя времени даже на то, чтобы поспать. Но один раз в неделю они исправно приходили к Джиён, и несколько часов без перерыва трещали о каких-то пустяках — о новом альбоме любимой группы, о самых эффективных патчах от синяков под глазами, об абонементах на кофе в популярном сетевом кафе. Пустая на первый взгляд болтовня действительно помогала. Как громкая музыка не даёт вчитаться в сложный текст, так и голоса подруг вытаскивали на короткое время из тьмы горя.