✦✦✦
Глянцевый пол пентхауса сверкал чистотой. В воздухе витал аромат дорогого парфюма, а на подвесной консоли благоухала свежая цветочная композиция — нежно-розовые ранункулюсы и белая маттиола.
По приезде Джиён встретила одна из домработниц — Хон Пансок, скрупулезно избавляющаяся от несуществующей пыли на полках в холле.
Женщина была почти вдвое старше и при каждом своём появлении выглядела с иголочки — строгая серая форма, аккуратно убранные в пучок волосы. Но в её тёплом голосе всегда звучала какая-то материнская забота. Или же Джиён просто искала её во всех, кто хотя бы немного напоминал маму. Каждый раз она чувствовала лёгкую неловкость, когда Хон порхала в заботах по дому. В такие моменты праздно лежать на диване, погрузившись в книжку, было довольно сложно. В памяти всплывал до боли родной укоризненный взгляд из прошлого, достающийся Джиён, если она забывала помыть посуду или использовала стул вместо шкафа.
Наверное, ей никогда не привыкнуть к наличию в доме прислуги, как и к самому этому слову.
— Здравствуйте, госпожа! Как прошла ваша поездка? — Заметив её, женщина сразу же отвлеклась от своего занятия и поклонилась в приветствии.
— Добрый день, Пансок. Всё хорошо, спасибо, — слабо улыбнулась Джиён. — Как дела у вашего мужа? Уже выписали из больницы?
— Ох, да, хвала Господу. Благодарю за вашу заботу и врача, что вы посоветовали! Он в порядке и уже дома! — Зачастила домработница. От её глаз разбежались маленькие лучики.
— Замечательно! — С облегчением выдохнула Джиён, вспоминая согнувшегося от боли в спине мужчину. Не так давно муж Пансок — мастер на все руки, надорвался, пытаясь повесить огромный холст в гостевую спальню. Пришлось вызывать скорую. — Я очень рада за него. Передай от меня поздравления, позже обязательно отправлю ему подарок.
Джиён не могла относиться холодно к людям, работающим на их семью. Каждый из них честно и хорошо выполнял свою работу, отдавая все силы на содержание пентхауса. Тэо принимал это как должное. Мог не здороваться, словно они бестелесные призраки, но для неё такое поведение было неприемлемым.
— Да что вы, госпожа! Не стоит! — Запротестовала Хон смущаясь и прижимая перьевую метёлку к коленям.
— Отказы не принимаются, — мягко остановила её Джиён, улыбаясь и проходя мимо.
Врать Хон Пасок было гораздо неприятнее, чем охране в тот день, когда она посещала «Sodom». Для неё она выдумала другую легенду — короткий отдых на природе в одиночестве, среди сосен и тишины, что отчасти всё-таки было правдой.
«Тэо не очень любит, когда я отлучаюсь из дома на несколько дней, поэтому если спросит, скажи, что я время от времени выходила на прогулку, но всю неделю была дома» — обратилась Джиён перед отъездом в Пусан к Пансок. Вместе с просьбой она вручила женщине по конверту на каждого человека из персонала, кто мог бы заметить её отсутствие в эти два дня. Щедрая благодарность в форме купюр должна была заставить их не плодить слухи и случайно не проговориться Тэо.
С охраной на этаже было немного сложнее. Каждый из них глубоко предан мужу, так что приказа молчать от Джиён они бы просто не выполнили. О подкупе не было и речи — эти ребятам платят слишком много, чтобы о предательстве щедрого нанимателя не возникло и мысли. Поэтому Джиён беззаботно лепетала что-то про то, как её план с романтическим сюрпризом перешёл в фазу завершения и, о боже, она совсем не представляла, что приготовления будут такими сложными. Выслушав беспокойную тираду, Хо Ёнсик понимающе кивнул и уже второй раз пообещал молчать, а его напарник не проронил не слова. Джиён надеялась, что на языке телохранителей это значит согласие.
Бросив дорожную сумку на пол, а себя на кровать, она уставилась в окно. Небо в Сеуле заволокло тяжёлыми облаками, как будто дождь всё порывался обрушиться на город, но сомневался стоит ли тратить на это время. Больше никакого моря перед глазами, крика чаек и свежего запаха прибоя, которые провожали их с Юджоном сегодня утром.
Перед отъездом они свернули к пляжу и провели там немного времени, смотря на волны и думая каждый о своём. Утреннее солнце разогревалось с каждой минутой сильнее, не желая отпускать из своего плена, сухой песок приятно ласкал голые ступни. Джиён прижалась к груди Хвана спиной, уложив голову между его плечом и шеей, а он выводил плавные линии на её предплечье. Всё затихло. Не существовало дороги, ждущей их появления, ни разговоров о том, что будет дальше.