Последний раз Джиён была здесь полгода назад. Такой промежуток времени был её личным компромиссом. Если предаваться воспоминаниям чаще, то это может возыметь обратный, губительный эффект. Прошлое должно оставаться в прошлом.
Она попрощалась с Ман Джуном, предупредив, чтобы тот ждал её где-то поблизости — здесь припарковаться не было возможности. Как только звук колёс растворился за поворотом, она осталась одна на узкой безлюдной улочке.
Дождь вовсю барабанил по куполу зонта. Асфальт блестел, постепенно превращаясь в зеркало. За спиной послышался звук колокольчика — кто-то только что вышел из магазина. Если повернуть голову налево, то можно увидеть, как дорога падает вниз под внушительным углом — один из признаков того, что ты находишься в Йонсангу.
Старый район Сеула, как и многие из подобных, раскинулся на холмах. Он был испещрён большим количеством лестниц и наклонов. Тайных проходов, незаметных с первого взгляда, аутентичных кафе, иногда располагающихся на уровень ниже дороги, и линиями черных проводов, разбегающихся в разные стороны. Его лицо — низкие постройки в два-три этажа с балкончиками, зашитыми помутневшим от времени стеклом в коричневых рамах. Сушки для белья, и крючковатые деревья, нависающие кронами над каменными оградами. Зелени здесь было мало, поэтому многие украшали своё жильё разномастными горшками с растительностью. Их выставляли по периметру перед заборами или прямо на их ступенчатых стенах.
Такие же стояли и у родного дома. После переезда Джиён договорилась с соседкой о том, что та, в обмен на регулярные платежи, будет следить за маминым «садом» и иногда убираться в комнатах. Возвращаться сюда и наблюдать за тем, как упругие стебли засыхают, как мебель и вещи покрываются слоем пыли, было бы невыносимо.
Изнутри дом пах чем-то привычным. Говорят, у каждой семьи есть свой уникальный запах. Смесь приправ, моющих средств, парфюма, мебели и других предметов быта. Аромат своей прошлой жизни Джиён могла узнать с закрытыми глазами. Она вдохнула глубже. Её детство и юность. Тёплая печаль разлилась по телу, сдавливая грудь.
В этих помещениях уже несколько лет никто не жил, но всё осталось таким же как прежде.
Побродив по дому, Джиён открыла шкаф в спальне и протянула руку к мягкой вещи на вешалке. Любимый мамин кардиган. Прислонившись к нему носом, она поняла, что в уголках глаз скапливается влага. Признак того, что тоска не прошла до сих пор. Джиён не могла отказать себе в этом маленьком ритуале. Он помогал понять, получилось ли смириться с её смертью. Видимо, время ещё не пришло. Случится ли это когда-то?
Она бросила взгляд на круглые часы над обеденным столом. Мёнсу должен приехать с минуты на минуту.
Почему-то говорить с ним здесь вдруг показалось сложным. Слишком много всего напоминало об их истории. Её отголоски будут мешать, и сейчас это ни к чему.
Выскользнув на улицу, Джиён поднялась по ступенькам лестницы на крышу. Если он не найдёт её в доме, то точно поднимется сюда. Так было всегда.
Йонсангу мог показаться невзрачным, но с его возвышенностей открывались чудесные виды. Особенно ночью, когда фонари разливали по тесным улицам своё тёплое свечение, а город вдалеке пестрел тысячами огней. Башня Намсан начинала выделяться на фоне черноты неба пульсирующим разноцветным столбом. Сейчас, под покровом низких облаков, сумерки уже опускались на округу. Совсем скоро можно будет насладиться этой картиной.
Какое-то время Джиён стояла неподвижно, провожая взглядом одиноких прохожих и слушая дождь. Свежий воздух поглаживал по лицу, в пальцах вибрировала лёгкая дрожь, причину которой определить было трудно. Мысли увели её на глубину, погрузили в транс, из-за чего шаги за спиной остались не замеченными. Только когда периферийное зрение уловило появление тёмного силуэта сбоку, она повернулась в его сторону.
Мёнсу поравнялся с плечом. Молча остановился рядом. В одной руке — чёрный зонт, в другой — прозрачный пакет. Он поставил его на железный столик, облупившийся и ржавый. Достав маленькую зелёную банку с логотипом «Terra», открыл её одним движением и протянул напиток Джиён.
Между ними не было приветствий и почему-то это казалось нормальным. Разговор с Мёнсу словно никогда и не заканчивался, лишь приостанавливался на время и запускался вновь. Не важно, виделись они час, день или год назад.
Странная тишина, прерываемая только звучными каплями о металл, продолжалась, пока Ли не открыл второе пиво, предназначенное уже для себя.