Подруга замерла, почувствовав пальцы на своей коже, но если что-то и отозвалось в ней, то она не подала вида. Несколько мгновений её глаза изучали лицо Джиён, будто проверяли её правдивость, а после метнулись в сторону.
— Гынхо, подмени меня в зале на десять минут, — обратилась Суа к официанту, который от них сбежал. — И принеси нам два латте с солёной карамелью. Пошли. — Сказала она уже к Джиён.
По телу пробежала чуть заметная волна тепла. Джиён выдохнула, ощущая светлую радость. Она не знала, что именно будет говорить. Не знала, означает ли это прощение. Но как же хорошо было просто увидеть Суа!
— Я слушаю. — Подруга села напротив, скрестив ноги и сложив руки на груди. Подняв подбородок, она склонила голову к плечу.
Во всём её теле читалось осуждение, непогашенная обида. Их разделял небольшой столик, но ощущалось это расстояние совсем не так. Оно равнялось трём годам молчания.
Джиён помнила тот день. День, когда она сдалась.
Тэо объяснял очевидные для самого себя вещи. Настаивал, не повышая голоса, но это ему было и не нужно.
«Твои связи, Джиён, — это уже не просто дружба. Это имидж. Круг общения формирует твой образ. Подумай, где проводят время твои подруги. Дешёвые едальни? Прокуренные клубы? А теперь подумай, как это скажется на мне. Что скажут другие, когда увидят тебя с ними?»
Она была влюблена. Кивала, утонув в этом чувстве. Отдала себя тому, кто обещал позаботиться, тому, кто знает, что делать с её разбитыми остатками жизни. Человеку, который в итоге полностью подчинил её себе.
Суа праздновала свой день рождения, а Джиён плакала и блокировала контакты подруг вместо того, чтобы пойти к ним. Выбрав сторону, она возненавидела себя, но постаралась забыть о том, что сделала. Попрощаться лицом к лицу у неё не хватило бы смелости.
— Я очень плохо поступила по отношению к тебе… — Робко начала Джиён, выдерживая натиск направленного сверху вниз взгляда Суа. — И к Джоа тоже. Я хочу извиниться. Мне не стоило так пропадать. Это было… Неправильно. — Она положила руки на стол, сцепив пальцы и прижав ладони друг к другу.
— Ты ушла потому, что он сказал тебе так сделать. — Суа прищурилась, всматриваясь в её лицо. — Сбежала с богатым мужиком, чтобы жить по его указке, но зато как жить! Ну и как тебе оно? Стоило того? — Она усмехнулась и отвела взгляд в сторону, будто смотреть на Джиён ей было невыносимо, и ответ её совсем не интересует.
Джиён опустила голову. Она знала, что Суа имеет право на злость, но всё равно оказалась не готова к её холодному голосу. В глазах начало щипать. Только этого сейчас не хватало! Она сжала зубы и провела ладонями по лицу, стараясь незаметно вытереть слёзы.
— Чем дольше мы вместе, тем меньше это того стоило.
Подруга вопросительно подняла брови, отвлекаясь от пейзажа за стеклом. Ответ её удивил. Джиён сама не поняла, как произнесла это вслух.
— Вы были ближе всех для меня после того, как ушла мама… — Она сглотнула, перед тем как продолжить. Становилось всё сложнее сдерживать эмоции. — Я никогда не прощу себя за то, что так поступила. И не жду прощения от вас. Просто, когда я тебя увидела… Мне захотелось сказать тебе об этом. — Джиён запрокинула голову и горько улыбнулась в потолок, пытаясь остановить слёзы.
Официант приблизился к столику, чтобы поставить перед ними кружки, и тут же исчез. Джиён взяла салфетку и начала промакивать влажные щёки. Всё это время Суа молчала, и что скрывалось за этим угадать было невозможно. Её руки пришли в движение — подруга отпила кофе.
Карамельный латте по четвергам когда-то был их традицией. Ритуалом. Только в этот день они без спешки, не засыпая от усталости, могли провести время вместе. Выдохнуть, остановиться, поделиться тревогами и радостями. Тогда Суа подрабатывала в химчистке, а Джиён за кассой в мини-маркете. Жизнь была шумной и непростой, но принадлежала только им. Эти времена сейчас казались прошлой жизнью, а подруга напомнила о них. Попросив принести тот же карамельный латте.
Джиён обняла ладонями чашку и поднесла её ко рту, пробуя напиток на вкус. Влажная пелена опять начала размывать всё вокруг в неразборчивые пятна.
— Он и сейчас решает, с кем тебе можно встречаться? — Голос Суа уже не звучал так жёстко. Интонация стала похожа ту, что появляется у родителей, когда их ребёнок набедокурил.