— Всё прошло отлично, — коротко бросил Тэо, потянувшись к графину с виски. Янтарная жидкость плеснулась в бокал. — Чем ты занималась пока меня не было?
На Джиён будто направили слепящую лампу. Как на допросе. Не хватает только наручников, папки с её делом и блокнота перед бессердечным следователем, в котором он будет делать свои пометки. Вот она — сидит в центре кадра, а где-то под потолком зажужжал светильник, разливающий синевато-белый свет.
Джиён тяжело сглотнула и изо всех сил постаралась изобразить легкомыслие.
— Тебе правда интересно, как проходили мои дни? В них не было ничего особенного, можешь поверить, — усмехнулась она и махнула рукой, прихватывая пальцами другой клубничину.
— Я бы не спрашивал, если бы мне было неинтересно, — без намёка на улыбку ответил Тэо.
Он проходился лезвием по куску мяса, так, будто главной задачей было не съесть его, а нарезать на абсолютно равные части. Джиён, наблюдая за этим, почти могла почувствовать то, как нож скользит по её плоти. С такой же уверенностью и чёткостью добираясь до сердцевины. Прямо, как и его слова.
— Ну хорошо, эм… — Она выдохнула, собираясь мыслями. — Я много читала, выходила на прогулку, иногда заходила выпить кофе. Была в спа и ещё съездила к маме, точнее в наш старый дом. Кажется, это всё. — Закончив свой отчёт, именно так он и прозвучал, Джиён отпила вина. — Как я и сказала, ничего нового.
Тэо отложил приборы и сделал глоток виски. Размеренно, плавно, не торопясь.
— Хо Ёнсик передал мне, что ты навещала Сохён в один из вечеров. — Он перевёл взгляд на Джиён, жёсткий и колкий, словно уличил её в самой грязной лжи.
— А, это… — Коротко посмеялась она. Интересно, выложил ли охранник ещё что-то. Например, ту историю про романтический сюрприз. — Да, совсем забыла.
— Уже как две недели она в Таиланде. Отдыхает с подружками. Её муж был со мной в Нью-Йорке, я узнал об этом от него.
Пальцы предательски задрожали, пульс резко подпрыгнул. Джиён мысленно выругалась на свою глупость. Она даже не позаботилась о том, чтобы проверить достоверность своей легенды.
— К сожалению, я была не в курсе. Поняла, что никого нет дома, только когда стояла у их двери, — торопливо объяснила Джиён, вцепляясь в тарелку с гребешками и подтягивая её к себе. Не давая возможности мужу вставить хоть слово, она перешла в нападение, используя его как лучший способ защиты. — Кстати, насчёт этого… Я давно хотела тебя спросить. Мне не по себе от того, что охрана докладывает тебе о каждом моём шаге. Ты считаешь это нормальным?
Тэо поднял бровь. Судя по выражению лица, он совсем не ожидал претензии в свой адрес. Возможно, даже сочтёт наглостью то, что Джиён посмела сомневаться в его решениях.
Она старалась не отводить глаза. Хотелось выстоять под взглядом мужа, который изучал её сейчас как инопланетное существо.
— В первую очередь для меня это вопрос безопасности, принцесса. — Тэо ухмыльнулся, поглаживая бокал большим пальцем. — У таких людей как мы, много недоброжелателей и завистников. Приходится принимать определённые меры. Тебе давно пора с ними смириться. Или же тебе есть что скрывать от меня?
Его улыбка стала похожей на шрам, не напоминая улыбку вовсе. Никакой заботы во взгляде, ничего близкого с теплом и желанием защитить.
Чёрная бездна зрачков затягивала. Страшная как расплата, как последний вздох. Больше всего Джиён хотелось сбежать, оказаться как можно дальше от этого человека, состоящего из контроля и стали. Но тело окоченело, оно отказывалось повиноваться.
— С чего ты это решил? — Натянуто усмехнулась она, обхватывая длинную ножку бокала, как соломинку перед падением с обрыва. — Всего лишь не вижу нужды в том, чтобы тебе докладывали в каком бутике я купила платье, и куда зашла пообедать.
— Ты не вернулась домой после того, как ушла к Сохён. Где же ты была этим вечером? — Проигнорировав всё, что она сказала, продолжил муж.
— Вот об этом я и говорю, Тэо. — Джиён поморщилась, почувствовав, как ноготь задел ранку на ладони. — Я не заключённая, но у меня есть надзиратели. Не сотрудница твоей компании, но всё равно обязана предоставлять отчёты о прошедшем дне. Это не вопрос заботы, а отсутствие доверия. С твоей стороны его не было никогда, — выпалила она на одном дыхании.
Кровь прилила к голове от напряжения, лицо стало горячим. Ещё никогда она не говорила с ним подобным образом. Не смела высказывать своё недовольство хоть чем-то. Эта речь была атомной бомбой, скинутой прямо в центр стола между ними, на букет пионов, на задёргавшиеся от порывов воздуха огни свечей. Вместе с оглушающим страхом, который пришёл сразу за этим, Джиён почувствовала, как цепь, прикреплённая к её шее, стала на одно звено короче.