— Что, чёрт возьми, произошло с тобой пока меня не было? — Тэо немного подался вперёд, положив локти на стол и прижав пальцы к губам. Он вдруг заискрил как фитиль, коснувшись открытого огня. Холод сменился сарказмом, плечи напряглись, а глаза превратились в два сверла, намеревающихся пробить сквозную брешь. — А, принцесса? Что за эмоции? Откуда вдруг эти заявления, м?
На секунду воцарилась гробовая тишина. Только свечи потрескивали, как будто подслушивали разговор. Джиён приоткрыла рот, чтобы вобрать кислорода, но его не было. Клетка захлопнулась. Она один на один с этим зверем, и никто её не спасёт. Вопросы сыпались как стрелы и не было щита, чтобы скрыться от них, как и не было ответов.
— Неужели тебе так плохо жилось, Джиён? — Продолжил Тэо, распаляясь всё больше. Он заново наполнил свой бокал на одну треть, и сразу же опрокинул содержимое в себя. — Я дал тебе так много, а взамен потребовал лишь жить по моим правилам, уважать их, не переступать границы. Верность и преданность — вот, чем ты можешь благодарить меня, ведь большего у тебя нет. А теперь скажи, разве многого я прошу?
— То есть, если у меня не было приданного, значит можно держать меня как домашнего питомца? — Бросила Джиён в ответ.
— Боже… — Тэо откинул голову назад, засмеявшись. — Что за нелепые сравнения?
— Но именно так я себя и чувствую!
Во рту пересохло. Джиён одним глотком допила оставшееся вино и со стуком вернула бокал на место. В ушах звенело, в нос бил насыщенный запах соуса, в котором было замариновано мясо. Стул словно выпустил колючки, раздражая своей обивкой оголённые участки кожи.
Молчание тянулось несколько долгих минут.
— Ладно. — Тэо ударил ладонями по столешнице, и Джиён вздрогнула от резкого звука. — Вернёмся к моим вопросам. Расскажешь куда отправилась, когда Сохён не оказалось дома?
Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и чуть склонил голову, будто предоставляя ей сцену.
Беспорядочные мысли мешали сочинить правильный ответ. Джиён старалась вспомнить, что было в тот вечер, но память никак не хотела подсказывать. Она была с Юджоном, но что назвать вместо этого? Что если она запутается ещё больше в этой паутине? Тэо не отстанет пока не получит желаемого. Этот вопрос он задавал в третий раз, уйти от него так и не получилось.
— Кажется, я поехала к маме, — сдавлено ответила Джиён, рассматривая красное пятно на дне бокала.
— Водитель предоставляет мне отчёт о поездках. В тот день ты не вызывала машину.
Это конец. Чувство безысходности затопило Джиён с головой. Есть ли смысл продолжать? Может быть, стоит рассказать Тэо обо всём? О Юджоне. О поездке в Пусан. Сил сопротивляться натиску мужа больше не было.
— Наверное, перепутала, — начала оправдываться Джиён, стараясь сохранить лицо. — Я пошла поужинать в тот вечер, решила прогуляться пешком. Всё слилось в одну кашу.
— Бывает. — Тэо улыбнулся, но эта улыбка не затронула глаза. — Особенно когда слишком много событий, да?
Он вновь стал спокойным, даже слишком. Как только контроль вернулся к нему в руки, вернулась и маска уверенности на его лицо. Больше никакого сопротивления, жертву можно препарировать.
— Ты не хочешь сказать мне что-то ещё? — Мягко спросил он, вращая бокал в пальцах. — Что-то, о чём забыла упомянуть? Уверяю, я не обижусь. Даже если это… Что-то неприятное.
— Ничего такого, — выдохнула Джиён. Почти безжизненно, смиренно.
Он знает. Знает, и решил поиграть.
Осознание этой простой истины подарило странное облегчение. Ей всё равно уже не спастись, не избежать приговора, так к чему надрываться? Остаётся только ждать.
Тэо смотрел на неё ещё пару секунд, будто давал время, чтобы одуматься. И наконец кивнул.
— Хорошо, — спокойно сказал он, и насадил кусок сыра на вилку.
Джиён поняла, что больше не сможет создавать видимость чего бы то ни было. Будь то голод, покорность или счастье. Кусок не лез в горло. Согласие и принятие стали актами мазохизма. А счастье? Три года она изображала его, но так и не сжилась с ролью. Выгорела, как любят говорить трудоголики, остывшие к своей работе.