Танашока опять рассмеялся. Это был смех садиста. Смеялся он с нескрываемым удовольствием. Вероятно, ему были необходимы такие моменты, которые подчеркивали бы его всевластие. Он смеялся с таким наслаждением, что появившийся вновь слуга не посмел приблизиться.
— Вы свободны, господин примарь! Все свободны. Я заявил всем, что не буду арестовывать вас. Я вас освобождаю, так как вы уже начали себя компрометировать. Никто, кроме меня, не может утолить голод этого города!
Сквозь приоткрытую дверь послышался бой часов. Дрэган не знал, как долго они пробыли в этом доме, возле этого старика с изменчивым, как у хамелеона, лицом, схимника и вампира одновременно. Дрэган сделал шаг к двери и, остановившись, сказал:
— Завтра утром, как я уже вам сказал, нам нужны продукты. Мы сообщаем это вам официально!
— Я это знал, дорогуша! Как только взяли власть, я понял, что вы обратитесь ко мне.
Дрэган попытался поймать бегающий взгляд старика. Наконец ему удалось пристально взглянуть в глаза Танашоке с увядшими белками, пронизанными множеством красных склеротических сосудиков. Выдержав взгляд старика, Дрэган спокойно, словно увесисто шлепнув широкой массивной ладонью, произнес:
— Ну что же, придется нам самим взять продовольствие. Когда мы сюда пришли, отряды из сотен рабочих окружили ваши склады.
— Как?
Старик сделал такой жест, словно звал тех, кто прятался в тени, прийти ему на помощь с оружием в руках. Но к нему подошел слуга с маленькими глазками и что-то, как бы извиняясь, сказал на ухо.
Толстые листья агавы вдруг задрожали от крика, который вырвался у старика:
— Но это же моя собственность! Только я, только я имею право… — Вдруг он замолчал. Глаза его налились кровью. Он бросил на Дрэгана полный ненависти взгляд: — У вас нет на это права!
— О праве мы еще поговорим, а пока ваши склады блокированы.
Дрэган сделал знак своим товарищам следовать за ним, но в этот момент в помещении, уставленном причудливо изогнутыми кактусами, произошла еще одна удивительная метаморфоза.
Старик протянул свою тощую, как у скелета, руку, увешанную перстнями, и заговорил вдруг точно так же, как в первые минуты встречи:
— Хорошо, завтра утром вы будете иметь все, что хотите. До свидания!
Он запахнул свой плед вокруг шеи. «Пират» с маленькими глазками открыл им дверь в темную аллею, по бокам которой стояли каменные изваяния собак. Дрэган услышал, как позади них большие часы пробили еще четверть часа. «И почему, черт возьми, так быстро летит время?!» — мелькнуло у него в голове. Ему уже больше не хотелось раздумывать над тем, чего он добился.
Людей скопилось еще больше, чем было в тот момент, когда они вошли в дом Танашоки.
Дрэган приближался медленным шагом. Он старался охватить взглядом собравшихся. От волнения у него перехватило дыхание. Он попытался взять себя в руки. Примарь обязан быть по-мужски стойким, несентиментальным. И Дрэган как можно спокойнее объявил:
— Завтра будет продовольствие по нормальным ценам. Уволенные будут вновь приняты на работу.
Люди подхватили его и понесли на руках. Все кричали от радости. Опомнившись, Дрэган стал умолять их:
— Люди добрые, у нас нет времени для демонстрации. У нас есть дела, много дел… Прошу вас… Теперь нам надо идти в примэрию, а вам домой…
И люди поняли, поняли сразу же. Они опустили Дрэгана на землю и виновато посмотрели на него, как бы извиняясь за свое детское проявление радости. Многие, кто нес его, молча протягивали ему руки. Это было теплое братское пожатие.