В ночном небе клубились тяжелые тучи. В клубе над трактиром захлопала незакрытая балконная дверь.
— Шампанское, дядя Кокорич!
Кокорич посмотрел на официанта недоверчиво и высокомерно.
— Охлажденное?
— Охлажденное.
На столе появился фужер.
— Хорошо, — решительно произнес Кокорич, попробовав бутылки рукой. — Принеси таз… Да, да. Таз. Ну чего вытаращил на меня глаза, скотина!.. Не знаешь, что такое таз? Привык только к боярским замашкам? Да будет тебе известно, что я не знаю, как по-французски таз! На французском языке я знаю только одно слово — революция! Ну, неси!
— Сейчас принесу.
— А-а, чертовы свиньи, страшно стало! — распустил перья Кокорич. — Знают, что у нас есть деньги, потому что судовладельцы заплатили нам свой долг!
Он со стоном наклонился, потом раздумал, поднялся и, поставив сначала одну ногу на стул, а потом другую, развязал шнурки. Снова уселся, снял по очереди каждый ботинок, помогая себе ногой.
— Пожалуйте, таз!
Задребезжал брошенный на тротуар таз.
— Хорошо. Теперь открывай шампанское. Но чтобы с выстрелом! Пусть все видят. Я всегда мечтал об этой минуте! Пусть стрельнет!
Официант выдернул пробку и быстро опустил горлышко в фужер.
Но Кокорич окинул его презрительным взглядом и показал своим желтым от табака пальцем вниз.
— Нет, в таз! — И, видя, что официант не понял его, вспылил: — В таз, слуга побежденной буржуазии!
Пена шампанского расплескалась по краям эмалированного таза.
После того как Кокорич величественным жестом размотал портянки и заботливо положил их поверх ботинок, он растопырил на ногах пальцы и плюхнул ноги в таз.
— Та-а-ак, — простонал он от счастья. — Хорошо охлаждено! Вторую бутылку охлади побольше, слуга побежденной буржуазии! Так, вертись, вертись, вертись! Хоп! Теперь открывай! Так! Нет, нет, не в фужер! Все на ноги… Ведь они, бедняжки мои ноженьки, вынесли всю тяжесть, которую я таскал изо дня в день на спине, чтобы обогатить тех, кто уже был богат… Та-а-ак… хорошо охладил! На! Бери все деньги, которые я взял у побежденной буржуазии, да охлади еще одну бутылку как следует и принеси сюда…
Официант смотрел на него с недоумением и покорностью. В конце концов он набрался смелости и спросил:
— Дядя Кокорич, а выпить хотите?
— Выпить? — Старик пошарил в карманах, вытащил мелочь и швырнул ее на стол. — Подай мне водки!
— Одну водку-у, — послышался голос официанта из помещения.
Кокорич в этот момент ощущал себя хозяином всей площади и стонал от счастья, шевеля пальцами ног в шампанском, которое покрыло мелкими пузырьками кожу его ног.
— Водку для господина!
Но в этот момент официант, увидев, что происходит на площади, шмыгнул внутрь трактира и опустил жалюзи прямо на открытую дверь.
Около примэрии, гулко отбивая шаг, появились военные моряки.
Со стороны города появилась группа хулиганов, вооруженных палками и револьверами.
— Мы им переломаем кости! — орал один из них.
Но на площади она нашли только таз с сомнительного цвета жидкостью и пару ботинок, поверх которых сушились портянки.
— Примэрия, примэрия! Говорите с Бухарестом! — слышался в трубке голос телефонистки.
— Какой Бухарест! — произнес Тебейкэ в трубку. — Какой Бухарест?!
— С вами говорят из Бухареста, из министерства внутренних дел. Кто у телефона?
Тебейкэ почувствовал себя оскорбленным, слыша этот командный тон.
— Почему я должен понимать по голосу, что звонят из министерства внутренних дел?! — Затем Тебейкэ понял, о чем ему говорят, и начал записывать. Речь шла о назначении нового примаря. Тебейкэ записал номер приказа о назначении нового примаря. Этот приказ должен привести в исполнение префект, и он передал трубку префекту. Префект, когда речь зашла о нем, преобразился, стал надменным, важным и внимательным.
— Префект у аппарата, — взяв трубку из рук Тебейкэ, с сознанием важности происходящего момента проговорил он. — Записываю! Итак, «приказ о назначении нового примаря»… — Свободной рукой он сделал Дрэгану неопределенный жест, выразив то ли поздравление, то ли удовлетворение по поводу его назначения. Потом, показав ему, как документ, листок бумаги, начал вслух повторять то, что записывал.
Когда телефонограмма была принята, он подтвердил ее получение, еще раз назвал себя и свою должность и послал заверения господину заместителю министра внутренних дел. Потом, выпятив грудь, сделал два шага вперед. Поклонившись Дрэгану, он произнес, обращаясь к присутствующим: