По мокрому асфальту ехал электромобиль со скоростью сто километров в час.
- Программа поддержки стартапов наш единственный шанс найти финансирование, - злилась женщина.
- Выносить проект на стартап платформу рискованно, - сказал мужчина. – Это крупный бизнес будущего, а мы не настолько сильны, чтобы быть защищенными от воровства.
- Что ты мне предлагаешь?
- Сделать независимые шаги… Черный рынок… Протестировать проект нашими силами. В случае успеха мы представим его публике, и никто нас не тронет.
- Исключено, - отказалась женщина, - Нелегальные пути также опасны.
- Без риска ни один бизнес не сумел бы заработать, однако риск всегда должен быть в рамках разумного, - сказал мужчина и посмотрел на сына, сидящего на заднем сидении машины. – Мы живем в окружении волков. Они ничего не смогут сделать с готовым продуктом, но если мы сейчас дадим им возможность почуять перспективы, то велика вероятность, что они нас сожрут и припишут все наши достижения себе. Эл, мы должны перестраховаться!
Женщина смотрела на дорогу, нервно держа руки на руле, и не обратила внимания, как стрелка спидометра превысила допустимую скорость движения. Машина так быстро пронеслась мимо дорожного знака, предупреждающего о крутом повороте, что увлеченные спором пассажиры его попросту не заметили.
2. Дарья и Зина
Женщины сидели в кухне и пили чай, когда заметили в окне, как к ним в район завернул белый электромобиль. По мнению Зины – это машина Крамеров – семьи, окутанной множественными тайнами. Их сын, Тимофей, демонстрировал неестественно сильные когнитивные способности и это немного пугало Зину.
- Падре Бернард говорит, что ум человеку дает либо Господь, либо Сатана, другой, третьей силы не существует, - с шепотом произнесла Зина, не спуская глаз с гаража, где остановился электромобиль и откуда вышли Крамеры. – И у меня такое чувство, что Господь не стал бы давать Свою милость семье атеистов.
- Ты имеешь в виду мальчика Крамеров? – спросила Дарья. – О чем ты говоришь? Яблоко от яблони не далеко падает!
- В этом деле замешан дьявол, - продолжила шептать Зина. – Будто Тимофей не семилетний ребенок, а семидесятилетний профессор.
- Ради Бога, Зиночка, Элисон водит своего Тимми на работу с трех лет, - ответила подруга. – Это дитя почти с рождения контактирует с людьми и с интернетом.
- Я не верю, что мальчик всему научился сам или усилиями родителей, - не согласилась Зина. – Я на примере своих детей знаю, что они ненавидят учится и постоянно думают о развлечениях.
- Моя хорошая, новое поколение крайне способное, - рассмеялась Дарья. – И у них есть неограниченный доступ к бесконечной информации.
- Мне все это все равно кажется подозрительным, - с недовольным лицом Зина сделала глоток чая. – Моих детей и их одноклассников не интересует ничего кроме компьютерных игр!
- Дорогая, научно доказано, что благодаря компьютерным играм у детей развивается интерес к различным предметам, - спокойно сказала Дарья. – Играючи дети быстрее и легче усваивают информацию.
- Хех, научно… - усмехнулась Зина. – Не раз было доказано и то, что эти твои ученые часто ошибаются.
3. Тимофей
Восьмилетний Тимофей, на протяжении получаса, без устали, отвечал на вопросы около сорока специалистов из разных областей гуманитарных и технических наук. Создавалось впечатление, что ребенок был напрямую соединен с источником знаний человечества. Профессоры, удивленные его уровнем познаний и интеллекта, перешептывались друг с другом и помечали что-то в своих блокнотах и ноутбуках. Там же находилась и Дарья Новикова, руководитель педсовета школы, в которой учился Тимофей. Она наблюдала за мальчиком и не замечала в нем ничего необычного и неестественного, не считая его огромного уровня знаний.
Тест закончился. Каждый профессор по очереди пожал руку мальчику-вундеркинду. Профессоры поблагодарили его и передали ему специальный сертификат, который был подписан сорока профессорами, и подтверждал необычайный талант и способности мальчика. Выходя из комнаты, Дарья заметила красное пульсирующее сияние в глазах Тимофея, которое вскоре исчезло. Женщина содрогнулась. Она вспомнила слова своей подруги – апокалиптические теории Зинаиды Поляковой, но тут же отбросила эти мысли и убедила себя, что увидела в глазах ребенка лишь отражение света, а не проявлении дьявольских происков.