— Ах, господин Шенбранн, как хорошо, что вы зашли. Может быть, останетесь отобедать?
— С большим бы удовольствием, моя госпожа! Однако же, увы — время. У меня очень уж много дел. Вот, если на той неделе…
— Обязательно приходите, господин Шенбранн! Я вас буду ждать. Так вы выбрали картину?
— Да, вот эту возьму… И вот ту… И вот…
Дабы не вызывать подозрений при покупке картин, Бутурлин приобрел сразу три — один натюрморт и две гравюры. Конечно же, одна из них — с крепостью Ниеншанц! Все, как полагается — четырехугольником, с бастионами и пушками. Как есть!
Говоря вдове о некоем важном деле, Никита Петрович нисколечко не кривил душой. Именно сегодня его пригласила на обед та самая брюнетка, Марго, с которой он… Ах, Марго, Марго, забыть ли тот луг, ромашки, клевер?
Кстати, в крепости служил не только несостоявшийся жених девушки, но и два ее кузена. Один — простым солдатом, а другой — офицером. Кого-то из них Маргарита обещала позвать, познакомить. Не очень, правда, хотела, но Бутурлин уговорил. Мало ли, удастся что-то важное вызнать, в таком деле лишних свидетелей нет.
На узенькой улице Густава Вазы, что прилегала к Выборгской, молодой человек постучался в указанный дом, вполне себе приметный, правда, без особых красот — доходный. Апартаменты в нем сдавались, и красавица Маргарита, как видно, снимала… снимала…
— Вам на третий этаж, господин, — поклонилась вышколенная горничная в белом переднике и чепце. — Госпожа ждет вас.
Глава 7
Услыхав донесшийся с улицы шум, Никита встал с ложа и, набросив шлафрок, выглянул в открытое окно. Внизу, у дома, скандалили какие-то типы, похоже, что лодочники или какие-нибудь артельные мужики — карелы, финны, русские — из тех, что постоянно являлись в Ниен на заработки. О чем-то спорили — то ли кто-то у кого-то что-то украл, то ли перебил выгодный заказ на работу. До драки покуда дело не доходило, но, судя по всему, вполне могло дойти, и уже скоро…
— Что ты там такое увидел, мой дорогой? — подойдя сзади, Маргарита обняла любовника за плечи.
— Да так…
Повернув голову, лоцман поцеловал красавицу в губы. Поцеловал без особой страсти, скорей, с благодарностью, ибо на страсть пока что не было больше сил. Да и девушка тоже выглядела утомленной. Вот, отпрянув, прошлась по комнате, потянулась, словно кошка — восхитительно нагая, прекрасная…
— Ты очень красивая, Марго.
— Я знаю. Но ты все же уходишь.
— Пора. Есть еще много дел…
— Я понимаю…
Прихватив нижнее платье, Марго удалилась в умывальную комнату — слышно было, как звякнул рукомойник, выплеснулась в большой медный таз вода…
— Я бы тоже помылся! — со смехом выкрикнул молодой человек.
В ожидании, он вновь подошел к окну — спорщики уже разошлись, так ведь и не дошло до драки. Наверное, это и к лучшему — Никита Петрович не особо-то жаловал буянов.
Рыжее вечернее солнце клонилось к закату, отражаясь в широкой глади Ниена — Невы. По всему городу протянулись, легли длинные черные тени. Блестели на солнце шпили церквей, темно-голубое небо, чуть тронутое оранжево-палевыми облаками, казалось безмятежно спокойным, словно бы обладая той безмятежно-уверенной радостью, что есть у каждого истинно верующего человека. Впрочем, в те времена иных и не существовало.
Двое мужчин в обычном простонародном платье встали на углу, близ кустов шиповника и сирени. Встали так, чтоб не бросаться в глаза… особенно, если смотреть с третьего этажа доходного дома. Похоже, это были артельщики, те самые, что едва не затеяли драку… один из них. Только вот говорили они по-немецки, и по своим манерам казались людьми из общества. Да что там говорить, ежели эту парочку разглядел бы сейчас Бутурлин, так он, к немалому своему изумлению, тотчас признал бы в них старых своих, недоброй памяти, недругов — краснолицего парня, несостоявшегося женишка Марго, и немолодого щеголя с неприметным лицом — Антона Байса, что какое-то время именовался доверенным лицом герра Фрица Майнинга, негоцианта из Риги.
— Он там еще, — сузив глаза, прошептал «женишок». — Но, похоже, одевается.
— Не переживай, Герхард! Наш друг скоро выйдет, — Антон Байс негромко расхохотался, светлые, а, скорее, даже бесцветные, глаза его при этом оставались холодными и злыми.
— Скоро выйдет, — повторил Байс. — Бригитта уже подала знак.
— Правда? А я и не заметил.
Изумленно моргнув, Герхард повел плечом, снова глянув в окно…
— Да хватит уже таращиться! — строго прикрикнул напарник. — Еще узнает.
— Да не разглядит, — «женишок» шмыгнул носом и с неожиданной завистью причмокнул губами. — А все ж повезло этому дьяволу с Бригиттой. Повезло.