— Тсс! — приложив палец к губам, Хейкки смахнул со лба белобрысую челку и затаил дыхание.
Напарник его, рыжий круглоголовый Урхо, тоже прислушался… Оба парня услышали разом — неподалеку кто-то всхрапнул! Ну да — так и есть… Словно потряс головой караульщик, высморкался, пытаясь справиться с наваливающимся сном, глубоким и крепким.
Неслышными змеями скользнули финские парни в траве меж деревьями — вот и орешник, овраг… И страж! Во-он темнеет фигура прямо за кустами. Зря он так встал — снизу-то, с травы, на фоне белесого неба — видно. Ну, что ж…
Усмехнувшись, Хейкко вытащил нож и, привстав, метнул… От плеча, почти без замаха… Прямо в горло врага! Захлебываясь собственной кровью, караульщик повалился в овраг… не сказать, чтобы так уж беззвучно.
— Подай знак, — вытирая от крови нож полою кафтана, Хейкки обернулся к напарнику.
Рыжий кивнул и, приложив руки ко рту, протяжно пропел иволгой. Чуть погодя, с другой стороны оврага, донеслось кукование кукушки…
Не показалось! — сбрасывая остатки сна, ахнул про себя Ровинь. Вражины кругом! Так и есть. Ходят по всему лесу, подбираются, окружают… знаки другу другу подают. Ну, не поет иволга ночью! Да и кукушка по ночам редко кукует… Не-ет, не птицы это — враги!
Недолго думая, детинушка бросился к капитанской каюте, толкнул дверь, зашептал:
— Господин шкипер…
— Что тебе? — опытный пират, Петруша Волк проснулся сразу, словно бы и вообще не спал.
— Птицы… не те… Чужие… Враги! — путано доложил вахтенный. Он вообще был не силен в докладах…
Однако шкипер понял всё.
— Тсс! Буди боцмана… пусть будит всех… Готовьте пушки. Стрелять по моей команде… И тихо всем!
Зашлепали по палубе босые ноги матросов… Боцман цыкнул — все стихло… Прячась за фальшбортом, канониры заряжали орудия, матросы же — мушкеты.
Две пушки размещались по правому борту, две — по левому, сразу же за которым чернел смешанный лес.
— Фальконеты — на левый борт, — шепотом распоряжался Петруша. — Как мушкеты?
— Готовы к бою!
Канониры запалили фитили… закатили в стволы двенадцатифунтовые ядра.
— Славно… — ежась, каперский шкипер зябко потер руки… Хотя нет, вовсе не зябко — азартно! И такой же азарт сверкал в его темных глазах.
Все ждали… ждали, непонятно чего. Нападения шведов, чужих кораблей… или…
По левому борту, в лесу, истошно завопила выпь!
— Левый борт… Огонь! — тотчас же приказал шкипер. — Огонь!
Пушки и мушкеты грянули разом. Судно дернулось, подпрыгнуло на поднятой волне.
И, похоже, залп достиг цели. Те, кто готовился напасть, сразу же понесли потери. Еще до начала боя! В лесу послышались крики… затрещали ответные выстрелы…
— Пять мушкетов… — по звуку определил Петруша Волк.
Зазвенев в воздухе, воткнулась в мачту стрела… длинная, дрожащая, злая… затем — рядом с ней — короткий арбалетный «болт»…
— Луки и самострелы, — шкипер покусал усы. — И конечно же, лиходеев не меньше полсотни человек. Иначе бы не посмели… Отдать концы! Уходим… Залп!
Окутанная пороховым дымом, шнява «Святой Александр» подняла небольшой парус на бушприте — блинд — и, уловив порыв утреннего ветра, отвалила от берега. Снова грохнули пушки…
— Лодки! — глянув на правый борт, Петруша указал мушкетерам новую цель. — Готовсь… Залп!
Тяжелые мушкетные пули вспенили воду протоки. Затем грянули фальконеты. Затрещали веслами и лодочные борта…
— Так их! — довольно расхохотался шкипер. — Вот вам, ага!
Абордажа не случилось. Оставшиеся на плаву лодки врагов предпочли тут же ретироваться… Судно уходило в море. А вот схрон пришлось отдать. И баркасы. Их все равно было не увести. Что же касаемо часовых — то их убили сразу.
— Курс — остров Котлин!
Выйдя в море, шнява подняла паруса, окрасившиеся утренней зарею. Легкий попутный ветер гнал судно по голубовато-серым волнам, гнал навстречу новым победам.
— Ушли, — перекладывая штурвал, старый пират усмехнулся. — А ведь могли бы и не уйти, да. Ровинь!
— Да, господин шкипер!
— С будущей добычи три талера — твои!
— Рад стараться, мой господин!