— Боцман! Наши потери?
— Трое убитых и пятеро раненых… их них один — тяжело. Стрела угодила в грудь.
— И еще двое часовых… Плохо! — вздохнув, Петруша Волк покачал головой. — Что ж, явится Никита Петрович, пусть думает — где взять людей.
Бравый капитан городской стражи господин Йохан Фельтског на следующее утро вовсе не собирался рано вставать. Заступать на службу ему нынче нужно было лишь ближе к вечеру, а потому сейчас можно потешиться с женой, а потом прогуляться с супругою и детьми на рынок, купить каких-нибудь сластей да выпить парочку больших кружек славного выборгского пива, недавно доставленного в Ниен на королевском почтовом судне.
Еще можно было…
Внизу, на первом этаже дома, вдруг послышался шум. Кто-то рвался в прихожую… Интересно, что там еще стряслось?
— К вам стражники из крепости, гере Йохан, — заглянув в спальню, доложила служанка. Коренастая, с простоватым крестьянским лицом и бесформенной грудью, она не вызывала у хозяина никаких любовных чувств. Потому и взяли, несмотря на то, что с детьми и домом Марта — так звали служанку — управлялась из рук вон плохо. Леновата, честно сказать, была, да и безрукая… Надо бы ее заменить, но…
— Стражники? — вскочив с постели, Фельтског принялся быстро одеваться. — Ну ничего без меня не могут! Что там еще стряслось? Ах, они же из крепости… А ты почем знаешь, что из крепости?
— Они сами сказали, господин. С ними какой-то молодой капитан.
— Интересно, при чем тут крепость? Молодой капитан, говоришь? А, его, наверное, послал Хольберг…
— Что там такое, Йохан? — от шума проснулась жена Грета — румяная, пышнотелая, с большой коровьей грудью, она родила Фельтскогу трех дочерей — Кайсу, Кристу и Карин — и вообще была женщина неплохая. Любить — Йохан ее не любил, но уважал — этого не отнимешь.
— Спи, милая, я сейчас…
Застегнув камзол, начальник городской стражи нацепил шпагу и загрохотал сапогами вниз, на первый этаж… где его уже дожидались четверо вооруженных алебардами солдат во главе с молодым капитаном.
— Гере Йохан Фельтског? — молодчик посмотрел на хозяина дома, как солдат на вошь.
От такого неуважения Йохан рассвирепел. Щекастое, напоминающие вареную брюкву, лицо его пошло красными пятнами, тараканьи усики задрожали, тонкие губы скривились в саркастической ухмылке…
— А ты меня, можно подумать, не знаешь!
— Просто уточнил…
Сунув руку за пазуху, пришедший капитан вытащил оттуда какую-то бумагу с увесистой красной печатью и со всей подобающей случаю важностью произнес:
— Господин Фельтског! Вы арестованы по обвинению в государственной измене!
— Что-о? — еще больше побагровел Йохан. — По обвинению?!
— По подозрению, я хотел сказать, — визитер быстро поправился и положил руку на эфес клинка. — Вот постановление! Подписано генерал-губернатором Горном.
— Кем-кем?
— Вашу шпагу, любезнейший господин!
Утро выдалось хмурым. Собравшийся на реке туман никак не хотел уходить, но, гонимый жарким июньским солнцем, тяжело расползался, таился по заводям серым клочковатыми маревом. У Спасского, у заводи, с удочкой в руках сидел на бережку младой отрок Магнус Флориан Флокс, или, если короче — Флор. Сидел да, время от времени подергивая удилище, угрюмо пялился в воду. Что и говорить, выдалась нынче невезуха — пошел на утренней зорьке покидать, а поймал — стыдно сказать — лишь пару сопливых ершей да костлявого окуня. Ведь вроде и местечко здесь рыбное, местные мальчишки постоянно в этой заводи ловят. Правда, вот сегодня их почему-то не видать… На сенокос все ушли? Или, может, потому что туман? Потому и не клюет рыба… Ну, в последний разик!
Размахнувшись удочкой, Флориан забросил крючок как можно дальше от берега… и вдруг увидел лодку. Большую — на две пары весел — целый баркас, а не лодка, уж не какой-нибудь утлый рыбацкий челнок. Вот если бы у него, у Флора, имелась такая лодка, то он бы вовсе не нищенствовал, а… Перевозчиком бы стал, вот что! Нанял бы напарника… или даже гребцов, сам бы только деньги подсчитывал — милое дело. Красота! Да-а… хороша лодочка. Много чего можно на такой увезти — мешков пятнать муки или чего другого… и даже целых две телеги сена! Стог! Почти стог, да… И вон как быстро плывет лодочка, как весла мелькают — славно! Такую бы — да-а.
В лодке, кроме дюжих гребцов, поместилось еще шестеро мужчин в камзолах и шляпах — значит, шведы. И зачем сюда плывут? За рыбой? Что-то на рыбачков не похожи, при шпагах все… а вон и мушкеты! Ой, не стало бы худо…
Флориан хотел было спрятаться, да опоздал — лодка мягко ткнулась в камыши совсем рядом.