— Это нормально, хорошо выглядеть. — парировал парень.
— Потому что это морально-нравственные нормы. — декламировал я тоном учителя. — Такие же, как законы страны, только не записанные на бумаге. Их ты соблюдаешь, а другие нет. Что мешает?
— Я хочу свободы. — спокойно ответил собеседник. — Я ее получаю.
— Ну так нарушай все законы, а не выборочно. — надавил я на него, немного привстав и нависнув. — Что за детский сад, это хочу, а это нет.
Он замолчал, задумавшись. Не достучусь. Честно говоря, и время тратить не хочется на это. Пора переходить к следующему этапу диалога.
— Давай обсудим еще кое-что. — не стал я обращать внимание на его эмоции, я работаю не точечно, а комплексно. — Твой близкий друг, Корн Адкис. Как давно Вы стали товарищами?
— Он тут не причем! — задергался в путах пленник.
— Это ты так думаешь. — хмыкнул я. — А давай я погадаю. Как-то раз, ты и твой дружок завалили простолюдинку. Возможно, убили ее после этого. Следом, по большому секрету, сынок премьера рассказал тебе о желание собрать людей и сделать их всех свободными.
— Что за чушь? — побледнел собеседник, а я ухмыльнулся.
— Пока вы развлекались по вечеринкам, я работал. — спокойно продолжил я. — То, что вы не разлей вода, знают все. Однако, почему же он не входит в сообщество? Он снимает вам помещения. Даже тот подвал оплатил, где всех схватили. Говорят, после каждого мероприятия он к тебе заходит. Хочешь расскажу, о чем спрашивает?
— Ну. — потемнел лицом сын графа.
— Как прошел вечер? — начал я перечислять. — Кто с кем переспал? Кто что натворил? Кстати, как он объясняет свое нежелание присутствовать на слетах?
Собеседник вообще поник. Видимо, впервые за долгое время, он думал. Верный друг, который носится по его просьбам, снимает особняки и хорошо слушает. Обалденно пристроился. Однако, мне, конечно, нужна информация, но я уже вычислил Верных.
— Он боится большого количества людей. — сообщил мне шестибуквенный. — Только со мной ему комфортно.
— Ого! — восхитился в ответ. — Красиво! А что по поводу его сестры?
— Мы с ней помолвлены. — отвернул он голову. — Я бы ее не пустил на наши встречи.
Сзади раздался новый вздох от девушки. Она, наверняка, имела виды на парня. Ну ничего не сделаешь, такой бы скотине я ее не отдал. Асвап хоть и ходок, но его жена помогла на старте в графстве, да и потом выручала.
— С этим все ясно. — кивнул я. — Слушай, давай сделаем так. Я дам тебе возможности спасти всех своих товарищей и друзей.
— Как? — подскочил он на стуле.
— Нира, — обратился я к дочери барона не поворачивая головы. — позови Ан, пожалуйста.
Она вышла из комнаты и я посмотрел в глаза пленника. Ничего сделать не могу. Информацию я получу так или иначе. Мне нужен рычаг давления на Верных. Да и не только на них, я могу многое придумать, имея на руках подобные козыри.
— Ты сейчас, — негромко начал я. — расскажешь все обо всех. О делах своей семьи и чужих. Все что знаешь, и я обещаю, что отпущу вашу шайку, не прикоснувшись и пальцем.
— А Гиртан? — смотрел он мне в глаза. — Он же не умер?
— Пфффф. — выдохнул я. — Он еще нас с тобой переживет. Тал, распорядись, чтобы оттащили парня к лекарям. Это аванс. Сейчас придет девушка и будет записывать все твои слова.
— Вы хотите шантажировать другие семьи? — взгляд у пленника был обреченный.
— Я? — удивился в ответ. — Тут без меня хватает желающих. Не волнуйся, я не поеду по родителям детишек с этой писаниной. Она нужна лично мне, а не для распространения.
В комнату вошла двухбуквенная и я отправил ее за писчими инструментами. Вскоре, она уже уселась недалеко и приготовилась вести записи. Я внимательно посмотрел на шестибуквенного.
— Начинай. — скомандовал ему.
— С чего? — голос у него был совсем тихий.
— Давай со своих постельных побед. — я сделал взгляд более мягким, расфокусировав зрение.
Оно мне сейчас не особо нужно. Будет работать другой мой орган чувств — уши.
Я вышел из комнаты и потянулся. Эх! Там уже можно казнить больше половины знати или принудить их к подчинению. Уже устал слушать откровения. Так, а эти все сидят.
— От. — подозвал я парня. — Накройте стол и отпустите детишек, пусть поедят. Следом, выделите им комнаты, чтобы могли спокойно отдохнуть и распорядись приставить по слуге. Понял, что делать?
— Да! — вытянулся он.
— Выполнять. — выпалил я и двухбуквенный умчался искать нужных людей.
В комнате стояла ошеломленная тишина. Все сидели и переводили блюдца, которые заменили глаза, с меня на комнату, где сидел их друг и сдавал всех, кого мог. Там столько всего сладкого, что… Эх.
— Ваше Величество. — робко обратила на себя внимание черноволосая красавица. — Мы свободны?
Вот и хотелось бы их тут пытать и вызнавать, но такого делать нельзя. Осталось только разругаться со знатью всего королевства и можно смело посыпать голову пеплом и ждать мятеж или клинок в спину. Они свою роль сыграли, Горонт поет, аки соловей.
— Вы мои гости. — улыбнулся я ей, блин, браслет не видно. — Если все пройдет хорошо, то завтра я вас всех отпущу по домам.
Пойду проветрюсь, а то уже в сон клонит. На улице багровело небо в закате. Целый день убили на эту историю. Ночью прибыли во дворец. Самое интересное, что благородные и высокородные не ели, как, собственно, и я.
— Господин. — меня нашел Тал.
— Слушаю. — не поворачивал я головы.
— Я планирую женится в ближайшее время. — сообщил он и замолчал.
— Это прекрасно. — повернулся к парню и хлопнул по плечу. — Я оплачу налог в церкви и подарю денег для молодой семьи. Давно пора было. Это та кухарка?
— Да, господин. — поклонился трехбуквенный.
— Ну и замечательно. — обрадовался я.
Все складывается, как нельзя лучше. Теперь я уверен, что протащу тот злощастный закон. Более того, в этой схватке я одержал сокрушительную победу и теперь Верные станут моей комнатной собачкой. Эх, ребята, не слабо вы подставились с этим обществом.
— Ваше Величество, — выдернул меня из моих влажных мечтаний Тал. — Вы будете соблюдать право первой брачной ночи?
— Избавь меня от этого. — помахал я рукой. — Сам же знаешь, что мне это не интересно.
Он снова поклонился и убыл по делам. Давно пора ему было спутницей обзавестись. Выделить надо домик и пусть живут. Кстати, и строительство хоромов Лии подходит к концу. Если я верно понял специалистов, завтра можно уже заезжать. Новости, одна лучше другой.
— Мне уже можно возвращаться? — теперь Гиртан решил надоесть своим обществом.
— Да, конечно. — кивнул я. — Иди поужинай, а то весь день притворялся, что без сознания.
Он улыбнулся чисто и открыто, но промолчал. Небось спал, зараза. Ну, главное, не храпел. Остальное не существенно. Еще немного постояв и посмотрев на темнеющее небо, я уже собрался идти обратно. Пора и дальше слушать откровения.
— Господин. — ко мне подлетел запыхавшийся Рин и сразу ушел в поклон.
— Что случилось? — удивился я. — Пожар?
Он стоял и молчал, думаю, восстанавливал дыхание. Я не торопил. Смысл? Сейчас все и так расскажет.
— Ваше Величество, — он говорил не распрямляясь. — прибыли гости.
Не понял? Кого там принесло? Родители «избранных»?
— Веди. — скомандовал я жестким голосом и пошел за слугой.
Глава 24: Самая обидная форма эгоизма — это самопожертвование. (Л. Толстой)
Мы прошли к главным воротам. Вот это да! Вот это поворот! Я тут же кинулся обниматься к своим близким друзьям и знакомым.
— Как вы все так скоро добрались? — удивился я, разминая плечи Инка.
Трое маркграфов, которых я вызывал некоторое время, явились слишком быстро. Что-то произошло? Небольшое волнение посетило и тут же растаяло, как дым, видя улыбки на лицах ребят.
— Все нормально. — отчитался Виг. — Просто сказано было прибыть срочно, вот мы все здесь и собрались, еще в обед, сняли номера и отправились на встречу.