Тристан основывал свою гипотезу на древних монетах, датируемых эпохой римского императора Юлиана, где его жена Елена изображена в образе Исиды-Фарии.[819] Юлиан, правивший через несколько десятилетий после Константина, на короткое время остановил победное шествие христианства и остался в истории под именем «Юлиан Отступник» за то, что возродил древние языческие культы и объявил себя «последователем Гелиоса». Бог солнца Гелиос, в свою очередь, был божеством, которое римляне тесно ассоциировали с именем Александра Великого.
Юлиан правил Галлией — Древней Францией — в течении пяти лет и жил в Лютеции (современный Париж) с 358 по 360 год н. э. Юлиан и его жена Елена также были приверженцами александрийского бога Сераписа и богини Исиды-Фарии и могли учредить или, по крайней мере, поощрять ее культ среди жителей Лютеции. Так или иначе, Жан Тристан писал:
«Парижане получили свое название от Pharia-Isisиз-за культа этой богини, который был учрежден в Иллирии и Галлии в регионе вдоль реки Сены. Именно поэтому Лютеция стала называться «Лютеция Фарийская» или Лютеция Парижская».[820]
Поддерживая эту гипотезу, французский историк античности Юргис Балтрушайтис указывает на то, что во фрагменте манускрипта из аббатства святой Илларии, где говорится о синоде Римини, город Париж действительно называется Farisea Civitas, то есть, как предположил Жан Тристан, город людей, почитающих Исиду-Фарию или Фарию-Исиду.[821] Мы вернемся к этой проблеме в следующей главе.
Путь КанопусаРимский автор Арриан сообщает нам, что когда Александр вышел на побережье, где должен был стоять его будущий город Александрия,
«… место показалось ему чрезвычайно подходящим для основания города, который, по его мнению, должен был здесь процветать. Его охватило горячее желание осуществить эту мысль, и он сам разметил знаками, где устроить агору, где и каким богам поставить храмы — были посвященные эллинским богам, был и храм Исиды египетской — и по каким местам вести стены».[822]
«Агора» была эквивалентом городской площади, где проводились общественные собрания в греческих городах. В Александрии агора располагалась на пересечении двух главных проспектов, меридионального, под названием Сома, и широтного, под названием Путь Канопуса. Здесь, согласно большинству авторов, впоследствии был построен небольшой дорический храм, служивший мавзолеем для золотого саркофага Александра Великого.
На обоих концах Пути Канопуса находились ворота. Западные ворота назывались «вратами Луны» (Селены), а восточные ворота — «вратами Солнца» (Геолиоса).
Всегда считалось, что план Александрии был разработан в соответствии с принципами греческой городской планировки, основанной на координатной сетке с рядами параллельных улиц, пересекающихся под прямыми углами. Фактически такие планы были известны и в Древнем Египте задолго до греков. Французский египтолог Андре Бернар справедливо замечает, что некрополь Гизы в районе Великих Пирамид, по существу, является заупокойным городом с дорогами, ведущими в меридиональном и широтном направлении. Сходную схему можно наблюдать в Саккаре и дальше на юге в Эхнатоне (современная Телл-эль-Амарна), городе фараона, носившего это имя.[823]
Так или иначе, часто не принимается во внимание, что на планировку Александрии оказало большое влияние умонастроение 24-летнего Александра во время основания города. Он только что победил непобедимого персидского «царя царей» Да — рия III и теперь был безоговорочным повелителем всего известного мира. Египтяне провозгласили его героем и освободителем и признали законным наследником фараона Нектанеба II. Он был провозглашен «сыном Амона» и «сыном Исиды», не считая всех других титулов, причитающихся законному правителю Египта. И все это произошло незадолго до основания города Александрия.
Другим фактором, который следует учитывать, является глубокая мистическая связь Александра с храмовым комплексом Карнака/Луксора в Фивах, которая была проявлением его самоидентификации с богом Амоном. Французский ученый Франсуа де Полиньяк указал, что Александр проявлял необычное знание и чувствительность к египетским религиозным обычаям, уделяя так много внимания восстановлению этого храма; в частности, он назвал своим именем внутреннее святилище возле священной храмовой «комнаты рождений», или маммиси.