Встревоженные переменами, происходившими повсюду вокруг них, египетские жрецы, несомненно, более всего опасались исчезновения своей магической традиции. В течение трехсотлетнего правления Птолемеев древнеегипетский храмовый культ не только сохранялся, но получал действенную государственную поддержку и процветал повсюду. Его освященная веками древность оказывала мощное, почти гипнотизирующее воздействие на Птолемеев, обнаруживших, что он замечательно сочетается с их собственной мифологией и представлениями о божественном. С другой стороны, римляне рассматривали эту связь просто как один из источников политической власти для эффективного управления Египтом и его ресурсами. Конечно, римские императоры назначали себя «фараонами» и даже приняли религию Сераписа и Исиды. Они также восстановили храмы и построили новые в честь египетских божеств — к примеру, знаменитый храм в Дендере, сохранившийся до наших дней, был восстановлен императором Тиберием,[845] однако все это не могло завоевать симпатии египтян, не говоря уже о египетских жрецах. Они знали, что под властью римлян их положение неизбежно изменится. Просвещенные Птолемеи рассматривали себя как преемников божественной власти египетских фараонов, в то время как римляне явились в роли господ и завоевателей. Как указывает коптский христианский ученый Джилл Камиль:
«Институт священной монархии, главный элемент египетской общественной жизни в эпоху фараонов, который поддерживался рядом более поздних династий (к примеру, Птолемеев), в римские времена был утрачен. Императоры могли притязать на божественное происхождение, но их префекты правили Египтом, уменьшали престиж жрецов и угнетали людей. Они перекачивали в Рим богатства страны и забирали в армию египтян, которые сражались в войнах Рима с другими странами. Египтяне, принимавшие правление Птолемеев, сопротивлялись римлянам. Не трудно понять разницу между ними. При Птолемеях Египет сохранял свою целостность и имел стабильную экономику, при римлянах страна обнищала и лишилась суверенного статуса. Она была не более чем личным поместьем для императора и площадкой для развлечений римской элиты».[846]
Сначала при римлянах существовало некое подобие благоденствия и даже ощущение защищенности, но в целом оно не принесло пользы египтянам.[847] Продукты сельского хозяйства шли на питание римских гарнизонов и пополняли закрома Римской империи, а если римляне строили новые храмы или осуществляли гидравлические проекты, это делалось по стратегическим соображениям, для укрепления их политической и военной власти в Египте. Вскоре египтяне, которые теперь стали народом, смешавшимся с «египетскими» греками и евреями, начали бунтовать. В 115 году н. э. крупный мятеж, во главе которого, по всей видимости, стояли евреи, был жестоко подавлен римлянами. Другое массовое убийство произошло в Александрии во время визита безумного императора Каракаллы в 215 году после того, как александрийцы необдуманно обвинили его в убийстве его брата. Еще более крупный мятеж вспыхнул в 297 году и на этот раз был подавлен императором Диоклетианом, захватившим Александрию после восьмимесячной осады.
Но не все императорские посещения носили агрессивный характер. Было время, когда император Веспасиан явился в Александрию и, подобно Александру Великому, был провозглашен «сыном Амона» и даже воплощением Сераписа. Веспасиан отнесся к этому с такой серьезностью, что даже прошел по улицам Александрии, совершая «чудеса», и однажды вернул зрение слепому человеку.[848]
В 130 году император Адриан нанес относительно мирный визит в Александрию и в Фивы (Верхний Египет). Во время этого путешествия его фаворит, юноша по имени Антиной, утонул в Ниле, и Адриан распорядился основать на месте этого трагического события город под названием Антинополис. Он также оставил очень ценное наблюдение о культе Христа и Сераписа в Александрии в своем письме Севиану, губернатору города:
«Итак, ты восхваляешь Египет, мой дорогой Севиан! Я знаю эту страну от края до края… Здесь почитатели Сераписа являются христианами, а те, кто называет себя епископами Христа, приносят обеты Серапису… Каждый раз, когда сам патриарх приезжает в Египет, он должен почтить Сераписа у одних и Христа у других».[849]
В тревожной обстановке религиозного синкретизма и постоянно находясь под угрозой темпераментных выходок и жестокости римских императоров, египетские жрецы взяли паузу для размышлений. До последнего времени им удавалось обеспечить сохранение древней магической традиции, приняв династию Птолемеев и обратив ее в свою веру, однако теперь они видели, что римляне представляют гораздо более серьезную и, возможно, даже непреодолимую опасность. В 30 году н. э., когда римляне прибыли в Египет, там уже давно происходило культурное взаимодействие между греками и образованными египтянами, многие из которых были жрецами, писцами и чиновниками, связанными с храмовым культом. Как объясняет Джилл Камиль: