Католическая лига отказалась впустить Генриха Наваррского в Париж и вручить ему корону Франции, если он не будет присутствовать на мессе. Именно тогда Генрих обессмертил фразу «Париж стоит мессы!» и снова отрекся от протестантизма во имя государственных интересов. Генрих Наваррский был коронован как король Франции Генрих IV в Шартрском соборе в 1594 году и 22 марта, в день весеннего равноденствия, въехал в Париж на белом коне под восторженные крики толпы.
Герметическая миссия Джордано БруноИз вышеописанного исторического этюда должно быть ясно, что в XVI веке религиозная борьба происходила главным образом между католической церковью и протестантством. Войны с катарами отошли в прошлое, дуалистическая ересь была мертва и забыта, и, хотя протестанты были «еретиками», их убеждения не имели ничего общего с катарами. Действительно, помимо общего антиматериализма религия катаров имела не больше общего с протестантством, чем с католицизмом, и принадлежала, как мы могли убедиться, к традиции гностического христианства, сформировавшегося в Александрии в первые три столетия нашей эры.
В тот же период в плавильном тигле александрийской культуры возникла вторая традиция, тоже претендовавшая на роль хранительницы священного гнозиса, освобождающего душу. Эту герметическую традицию церковь считала «языческой», а не христианской. В отличие от гностической традиции, которая, по нашему предположению, непрерывно развивалась с раннехристианской эпохи до окончательного поражения катаров, свидетельства непрерывного сохранения герметической традиции с V по XV век гораздо труднее отыскать.[855] На первый взгляд возрождение этой традиции — по крайней мере на Западе — связано лишь с находкой основных текстов, их переводом на латынь в Академии Медичи в 14б0-х годах и последующим распространением в европейских странах. Однако не исключено, что феноменальный успех герметизма в эпоху Возрождения имеет и другие причины, иначе трудно объяснить ту скорость, с которой он проник в самое сердце Ватикана. Создается впечатление, что некая система или организация, уже существовавшая к моменту находки текстов, обладала волей и возможностями для их использования с целью подрыва устоев традиционной церкви.
В таком случае Джордано Бруно — вероятно, величайший герметический маг XVI века — был участником заговора (хотя мы можем лишь предположить, что его упрямство и независимость помешали ему действовать эффективно).
Родившийся в 1548 году в городке Ноли в окрестностях Неаполя, он был приговорен инквизицией к мучительному сожжению на медленном огне в 1600 году за то, что в течение 20 с лишним лет пытался изменить картину мироздания, навязываемую католической церковью.
Как мы помним, большинство папских инквизиторов были доминиканцами. По иронии судьбы в юности Бруно сам был доминиканским монахом в одном из монастырей Неаполя, но уже тогда собратья-монахи обвинили его в ереси. Его преступление заключалось в том, что он читал запрещенные труды Эразма Роттердамского и сочинения Марсилио Фичино и Пико делла Мирандола, где излагалась герметическая традиция. Упрямство и вольнодумство Джордано Бруно не снискали ему популярности в монастыре, где распорядок жизни определялся строгим уставом. В 1576 году, в возрасте 28 лет, он публично отрекся от своего религиозного братства и снял с себя рясу. Узнав о том, что инквизиция готовит дело против него, состоявшее не менее чем из 130 отдельных обвинений в ереси, он благоразумно решил пуститься в бега.[856]
Импульсивный и вспыльчивый, но блестящий ученый Бруно был ревностным герметистом, лелеявшим мечты о полном возрождении «египетской» религии Гермеса Трисмегиста. Но в отличие от довольно слабой попытки Пико делла Мирандолы встроить герметизм в христианскую доктрину с помощью Каббалы Бруно задумал нечто гораздо более радикальное: фактическую замену христианства «магической религией» герметизма.
Путешествия Джордано БруноПосле бегства от инквизиции в 1576 году Бруно поочередно посетил Геную, Турин, Савону и Ноли. В 1577 году он провел несколько недель в Венеции, где издал свою первую книгу, к сожалению, ныне утраченную, под названием De segni de tempi. Следующая остановка Бруно была в Падуе, а затем в Милане, где он впервые услышал об английском дворянине Филипе Сидни, который впоследствии сыграл важную роль в его жизни. В 1578 году Бруно прибыл в Женеву, где надеялся получить защиту у маркиза ди Вико, богатого и влиятельного итальянского протестанта, жившего в изгнании.[857] Бруно дал понять, что он не собирается становиться протестантом; он хочет лишь спокойно жить и работать, но власти не позволяют ему делать это. Вскоре он завязал перебранку с видным профессором из Женевы, был арестован за дерзкое поведение и вынужден извиниться. После этого он покинул город, возмущенный и раздосадованный.[858]