Через несколько недель от Кампанеллы удалось добиться частичного признания в том, что он действительно хотел создать новую республику, но он понимал, что лучшей защитой от обвинений, выдвинутых против него, будет притворное сумасшествие, позволявшее избежать ответственности за свои поступки. По-видимому, с целью убедить инквизиторов в своем безумии он устроил пожар в своей камере 2 апреля 1600 года.[906] 17, 18 и 20 мая 1600 года последовало три допроса, сопровождавшихся пытками. Во время этих допросов в течение всего следующего года, регулярно прерываемого мучениями в пыточной камере, Кампанелла стойко имитировал сумасшествие. В конце мая 1601 года из Рима был получен приказ, требовавший от инквизиторов раз и навсегда доказать, безумен ли он или только симулирует безумие, на этот раз с помощью чудовищной пытки под названием la veglia, или «пробудитель». Кампанелла мог прекратить свои страдания в любое время, просто признавшись в том, что его безумие было наигранным. В таком случае его сожгли бы на костре как неисправимого еретика. С другой стороны, если бы он смог выдержать муки в течение сорока часов, то по закону его сочли бы безумным. Это означало бы, что независимо от окончательного приговора инквизиторы уже не могли сжечь его на костре.[907]
Победа над «пробудителем»Смертельная схватка Кампанеллы с «пробудителем» произошла 4–5 июня 1601 года в темницах Кастель Нуово, одной из больших тюрем Неаполя.[908] По описанию профессора Хедли, необычный и изощренный характер этой пытки заключался в следующем:
«Жертву подвешивали таким образом, что только мышцы его рук и плеч могли удержать его туловище от соприкосновения с рядом заостренных деревянных кольев; однако в конце концов он вынужден вонзить колья в свои бедра и ягодицы, чтобы снова приподнять туловище и голову. Ему приходится двигаться взад-вперед между этими двумя положениями».[909]
Несколько раз на протяжении этой непрекращающейся пытки (все это время инквизиторы прилежно вели записи) с уст Кампанеллы слетали бессвязные выкрики и странные, обычно бессмысленные фразы вроде «десять белых лошадей», «меня убивают» и «воцаритесь и заткнитесь». Судя по всему, в преддверии неизбежной смерти мучители предложили ему задуматься о спасении души. Кампанелла каким-то образом собрал волю и силы и смог хрипло выкрикнуть им в лицо: «Душа бессмертна!»[910] Эту веру он разделял с герметистами и гностиками Древней Александрии, а также с катарами. Как мы могли убедиться в главе 1, та же самая вера была подхвачена и провозглашена французской революцией.
Миновало десять часов, потом двадцать, потом тридцать. Наконец, как пишет профессор Хедли, «через сорок часов пленника освободили в состоянии, близком к смерти, однако духовно не сломленного. Его симуляция безумия так и осталась нераскрытой. По закону теперь оно было официально установлено; следовательно, он не подлежал казни».[911]
Тюремщик Кампанеллы, который впоследствии стал его другом, писал, что, когда он снял истерзанное тело с пыточного механизма, чтобы отнести его в камеру, «безумец» хрипло прошептал ему на ухо: «Неужели они действительно думали, что я окажусь настолько тупым?»[912]
Первая европейская знаменитостьКампанелла избежал костра, но в определенном смысле по-прежнему оставался на сковородке инквизиции. Несмотря на официально признанное безумие, он был приговорен к пожизненному заключению в неапольской тюрьме без всякой надежды на помилование.
После всего что ему довелось вытерпеть, такая мрачная перспектива могла бы убить менее сильного человека, но Кампанелла каким-то образом не отрекся от своего оптимизма. Несмотря на многолетнее заключение в темной и сырой подземной камере, он не раз проявлял свой блестящий талант. Он сочинял стихи, которые иногда записывал сам, а иногда диктовал тюремщику, и писал бесчисленные письма влиятельным людям по всей Европе, которые, как он надеялся, могли способствовать его освобождению. Но самое невероятное заключается в том, что ему удалось создать в тюрьме свой великий философский трактат «Город Солнца» и успешно организовать переправку готовой рукописи из тюрьмы одному из своих преданных учеников Тобиасу Адами. Хотя книга вызвала огромный интерес и послужила источником вдохновения для множества утопических планов XVII и XVIII веков, по-видимому, ни один ученый всерьез не рассматривал возможность того, что «Город Солнца» представлял собой не просто абстрактную идею, не говоря уже о том, что кто-то мог попытаться построить его. Однако мы собираемся исследовать именно такую возможность.