Однако самой поразительной особенностью теории Кампанеллы, к которой особенно привлекает внимание Фрэнсис Йейтс, является ее четко выраженная египетская направленность. Кампанелла проявил дальновидность, вверив осуществление своих герметических принципов французской монархии в лице будущего короля Людовика XIV. Вместе с тем нет сомнений, что в конечном счете он имел в виду возрождение древнеегипетского золотого века, при котором страна находилась бы под управлением «короля-Солнца» и его мудрых «ученых-жрецов».
Если бы эта идея была доведена до логического завершения, то мы могли бы ожидать, что Людовик XIV оставил свою «герметическую подпись» на культурно-историческом ландшафте Франции. Иными словами, мы могли бы ожидать, что, согласно пророчеству Кампанеллы, он бы построил или хотя бы попытался построить Город Солнца.
Тайные магические пружиныРазумеется, остается возможность, что Город Солнца был лишь метафорой идеального общества, а не конструкцией, которую предстояло воплотить в камне, кирпиче и строительном растворе. Однако многое в схеме Кампанеллы и в герметических сочинениях приводит к иному выводу. Наиболее существенным является глубоко «астральный» характер его модели с тщательной проработкой механизмов обратной связи между землей и небом, описанной в герметических текстах.
Общий план Города Солнца Кампанеллы, представленный в его великой книге Civitas Solis, похож на диаграмму солнечной системы в теории Коперника. В центре на высоком кургане находится круглый храм гигантских размеров (символизирующий Солнце), купол которого опирается на стройные колонны. Вокруг храма концентрически расположены семь районов города (по одному на каждую из планет, известных в то время), разделенные стенами, но соединенные воротами, выходящими в четырех главных направлениях — на север, юг, восток и запад. Две осевые магистрали тянутся через весь город, пересекаясь в центре: одна идет с севера на юг, другая с востока на запад.[940]
Внутри Храма Солнца, расположенного в центре этой геометрически совершенной фигуры, Кампанелла представляет алтарь, на котором нет ничего, кроме двух огромных глобусов; один изображает «все небо», а другой «всю землю».[941] На потолке купола изображены ярчайшие звезды небосвода с их названиями и описанием силы, которую они имеют над земными вещами. Знаки и названия соответствуют изображениям на глобусах. Храм освещают семь неугасимых ламп, названных в честь семи планет. На внешней стене храма содержится изображение «каждой звезды в ее порядке».[942]
Тексты и образы, начертанные на внешней и внутренней поверхности семи концентрических стен, предназначались главным образом для образования и воодушевления горожан. Здесь имелись карты мира, культурной географии разных народов, изображения рек и морей, знания о животном, растительном и минеральном царстве, а также образы «изобретателей законов и наук». Этот эклектичный список включал Гермеса Трисмегиста (в романизированном облике Меркурия), Юпитера (Зевс, Амон в греко-египетском пантеоне Александрии), пророка Мохаммеда, Иисуса Христа с двенадцатью апостолами и, наконец, Осириса.[943]
В целом, по замечанию Фрэнсис Йейтс, город, задуманный Кампанеллой, должен был быть «полным отражением мира, управляемого законами природной магии в зависимости от звезд»,[944] которые являлись источником «его счастья, здоровья и добродетели».[945] Городом должен был управлять верховный жрец, «глава во всех делах, духовных и материальных»,[946] а вопросы повседневного управления находились в ведении мудрецов, умевших пользоваться природной магией — изобретателей, учителей нравственного закона, чудотворцев, религиозных лидеров — иными словами, магов».[947] Их следовало выбирать в соответствии со способностями, или, по словам Марсилио Фичино, «по способности привлекать влияние небесных тел на благо человечества».[948]
Интеллектуальные корни величественного плана Кампанеллы, как показывает Йейтс, не следует искать в работах его современников, таких, как «Утопия» Томаса Мора. «Для того чтобы найти первоисточник, — указывает она, — необходимо проникнуть глубже и открыть тайные магические пружины, питавшие идеалы эпохи Возрождения». Она имеет в виду герметические трактаты, особенно «Пикатрикс», где есть описание магического города Адосентин: