Еще более интересно, что Эндрю Синклер смог разобраться в мотивах, стоявших за трансатлантической экспедицией принца Генриха. «Вряд ли можно сомневаться в том, что рыцари Храма хотели создать новый рай на Земле и Храм Соломона в Новом Свете, за пределами досягаемости папского престола», — пишет он.[1162] Исследование Синклера предполагает, что тамплиерское подполье, существовавшее в Шотландии в конце XIV века, рассматривало смелое плавание принца Генриха как первый шаг в долгосрочном плане по достижению своей утопической мечты. Иными словами, это была попытка претворить в жизнь идеалы, подхваченные 200 лет спустя такими людьми, как Кампанелла, Андреа и Бэкон, мечтавшими об освобождении от коррупции и деспотии Старого Света.
Конечно, возможно, что трансатлантический вояж в конце XIV века и философские размышления XVII века не имели никакой связи друг с другом, но тамплиерская символика, явственно присутствовавшая в обоих периодах, заставляет нас склоняться к иному мнению. Речь идет не только о сквозной теме «розы и креста» (этот символ также появляется на гробнице Уильяма Синклера в Росселине),[1163] не менее примечательно то обстоятельство, что и мореплаватели, и более поздние философы облекали свое намерение в одинаковые формулировки: они стремились к «воссозданию Храма Соломона в Новом Свете».
По разным причинам, на которых мы не будем останавливаться, открытие принца Генриха Синклера не было подхвачено другими мореплавателями так, как это произошло в Испании после Колумба.[1164] Шанс был утрачен, но нас интересует другое. В конце XVIII века, когда после американской Войны за независимость появилась возможность создать действительно новое и революционное общество, основанное на принципах свободы и независимости, можно ли считать случайностью, что мы снова сталкиваемся с тамплиерской символикой?
Мы вернемся к этой проблеме в главе 19, а пока что наше внимание будет привлечено к более насущным и до сих пор не объясненным вопросам.
Каким образом тамплиеры превратились из преданных защитников папского престола в XII веке в еретиков, которых сжигали на кострах в начале XIV века?
Научное мнение, в целом хорошо обоснованное, склоняется к тому, что атака на тамплиеров в 1307 году практически полностью осуществлялась под руководством французского короля Филиппа, выдвинувшего против них обвинение в ереси, и марионеточного папы, осудившего их «злодеяния», чтобы французская корона могла прибрать к рукам их огромные богатства. Поскольку Филипп действительно украл значительную часть их богатств и нам известно, что Климент V выполнял все указания французского короля, этот сценарий действительно выглядит очень правдоподобным.
Однако мы категорически не согласны с общепринятым представлением о том, что обвинения в ереси против тамплиеров были надуманными. Мы полагаем, что с точки зрения церкви они действительно являлись еретиками, виновными в выдвинутых обвинениях, и считаем, что они обратились против церкви в результате долгого взаимодействия с катарами, жившими в Окситании.
Тамплиеры и катарыРассматривая дуалистическую доктрину катаров и известные сведения о верованиях и ритуалах посвящения ордена тамплиеров, Стивен Рансимен отмечает: «Вполне может быть, что тайные обряды тамплиеров… отчасти были основаны на дуалистических идеях и образах…»[1165] Общепризнано, что катары были подвержены влиянию таких идей в Святой Земле — к примеру, через контакты со старинной сектой друзов. Друзы, существующие и поныне в Ливане, Сирии и Израиле, формально принадлежат к шиитской ветви ислама, но их верования характеризуются как «сочетание иудаизма, христианства и ислама с элементами гностицизма».[1166] Кроме того, за время своего долгого пребывания в Святой Земле тамплиеры вполне могли встретиться с потомками сабеян из Харрана, составителей большого свода герметических текстов, известного под названием «Пикатрикс», где содержится (см. главу 8) одно из самых ранних описаний утопического города.[1167]
Трудно представить, что тамплиеры, проникшиеся эзотерическими «восточными» влияниями и впоследствии жившие в Окситании с XII по XIV век, не сознавали гностического и дуалистического характера местной религии катаров. Если их мировоззрение было уже окрашено дуализмом, как предполагает Рансимен, они могли благосклонно относиться к воззрениям катаров, особенно если представители благородных домов Окситании, оказывавшие поддержку катарскому движению, также поддерживали тамплиеров. Действительно, как указывает Малькольм Барбер, значительное укрепление тамплиеров в Окситании не могло произойти без мощной поддержки со стороны местного дворянства: