«Ланфан, с его склонностью видеть вещи в перспективе, действовал соответственно. В тот момент, когда он услышал, что столицей будет не Нью-Йорк или Филадельфия, а новый город, который должен быть построен на пустом месте, то написал Вашингтону письмо, замечательное ясным пониманием возможностей, открывшихся перед страной, и собственной решимостью работать не для трех миллионов американцев, составлявших население страны в то время, но для ста миллионов нынешних граждан и для всех неродившихся миллионов, которые придут после нас. Письмо было отправлено из Нью-Йорка и датировано 11 сентября 1789 года. «Сэр, — писал он, — последнее решение конгресса заложить основы города, который станет столицей этой огромной империи, предлагает столь великую возможность приобретения репутации для человека, который будет назначен руководить этим проектом, что ваше превосходительство не удивится, узнав о том, что мое честолюбие и желание быть полезным гражданином побуждает меня принять участие в этом мероприятии… Вероятно, ни один народ еще не имел возможности намеренно выбрать место, где будет расположена его столица… и, хотя средства, которыми сейчас располагает страна, не дают возможности для разработки грандиозных планов, вполне очевидно, что должен быть составлен план такого масштаба, который осгавит место для расширения и украшения в соответствии с возросшим богатством нации пусть даже в отдаленном будущем. Рассматривая дело в этом свете, я вполне осознаю масштаб мероприятия»«.[1631]
Снова «тамплиерские восьмиугольники» и Древо ЖизниВ начале 1791 года Джордж Вашингтон попросил Томаса Джефферсона пригласить Ланфана в Джорджтаун для того, чтобы оказать содействие Эндрю Элликотту, квакеру и масону из Пенсильвании, который тогда занимал официальную должность землемера округа Колумбия. Тридцатисемилетний Элликогг был сыном часовщика из графства Бакс в Пенсильвании и питал живой интерес к астрономии. Он дослужился до майора во время Войны за независимость и каким-то образом завязал тесную дружбу с Вашингтоном и Бенджамином Франклином. Последний особенно интересовался астрономическими познаниями Элликотта и его методами наблюдения за звездами.[1632]
В 1790 году Вашингтон назначил Элликотта на должность главного землемера для строительства новой федеральной столицы. В течение следующего года он прилежно занимался этой работой с помощью своего младшего брата Джозефа. Элликотт имел все основания полагать, что Вашингтон полностью доверяет ему, однако он недооценил влияния Ланфана. Своевольный француз, вооруженный предписанием Вашингтона о «содействии» работам, практически вытеснил Элликотта с руководящей должности.
Задача Ланфана заключалась в «составлении чертежа местности, наиболее подходящей для расположения столичного города и его строений».[1633] Работая в тесном сотрудничестве с Джефферсоном, Ланфан подал на утверждение предварительный план в июне 1791 года, а в сентябре получил письмо от членов комиссии по руководству проектом с сообщением, что «федеральный округ будет называться «Территория Колумбия», а федеральная столица — городом Вашингтон».[1634]
Ланфан, которого многие его знакомые называли вспыльчивым и высокомерным человеком, спустя короткое время вступил в пререкания с уполномоченными членами комиссии и отказался выполнять их инструкции. Ситуация быстро усугублялась, и в феврале 1792 года Джордж Вашингтон был вынужден обратиться к Томасу Джефферсону с просьбой строго предупредить Ланфана о необходимости выполнять требования комиссии. Однако Ланфан отказался пойти на компромисс и был отстранен от проекта.
В том же году Вашингтон назначил Элликотта главным инспектором землемерных работ в США и дал ему задание завершить генеральный план застройки Вашингтона, основанный на первоначальном проекте Ланфана.[1635] Через месяц Элликотт подготовил чертежи.
Возникали подозрения, что Джордж Вашингтон и Томас Джефферсон принимали непосредственное участие в разработке этого плана, дополняя его своими идеями. К примеру, в книге «Храм и ложа» Майкл Бейджент и Ричард Лейф указывают на своеобразные восьмиугольные структуры, включенные в план будущей столицы, и утверждают, что это тамплиерские символы, введенные самим Вашингтоном. Восьмиугольники имеют огромные размеры и ясно различимы в двух районах с центрами в Капитолии и Белом доме.[1636]