– Ах, плутовки эти, преданным меня почти разорили. Благо что зятья, хоть с головой. Так что скажешь о месте казначея?
Парнишка поник и нервно сжал шляпу в руках.
– Дозвольте мне подумать. К тому же я к вам с просьбой.
– Вот удивил, – рассмеялся с Август. – Ко мне лишь с тем только и приходят. Ну? Что тебе нужно?
– Навестите матушку…
– Вот уж нет! Твою матушку я люблю всем сердцем, но слушать глупости её не в силах! Уж Уволь
– Хоть лекаря к ней допустите!
– Ну хватит, Поль! – мужчина кряхтя поднялся и угрожающе пошёл на пасынка. – Я устал вам повторять. Не больна Люсиль! А значит лекарь ей не нужен! Пусть прекращает хандрить и сама приходит!
Юноша только на мгновение вскинул голову и, одарив отчима яростным, взглядом бросился прочь из огромного богатого дома Ларуша.
– Вот ведь паршивец, – рассмеялся Август. – Ведь не родной, а на меня похож, как близнец одноутробный! Вот подрастёт и можно в преемники брать.
Так день и продолжился, спокойно и размеренно. К обеду все три зятя приходили, любезничали, планами делились как с проверкой сладить думают. И всё б отлично! Вот только покоя не даёт казна, до сих пор не под контролем.
И чтоб отвлечься от тяжких дум, отправился Август в свой музей имени себя, что учредил в своём огромном особняке и время от времени, когда скука одолевает, наведывался.
Вспоминались ему деньки юности. Вот цилиндр, который он купил впервые, чтобы устроиться помощником юриста. Вот трость, на которую сам заработал, когда помог в полиции улики подменить. А тут и гордость его! Медаль за заслуги перед родиной, которую когда-то получил, обманом присвоил достижения коллеги. А вот и фото первого дома, который купил, когда дела в юриспруденции в гору пошли.
Да, много всякого было. Теперь же в городе без его ведома и кабель к сучке не подойдёт. Но что-то гложет душу, как зуд, до которого не добраться.
Быть может сожаленья?
Что за глупость! Ведь всё отлично!
На глаза попалась фотография единственного сына, что надежд не оправдал. Вот самое большое разочарованье. Но вычеркнуть из прошлого нельзя, придётся только смириться.
Три дочки удачно пристроены, зятья тоже при месте. Один в суде, другой в полиции служит, а третий сеть увеселительных мест держит. И что уж говорить о племянниках по линии первой жены. Их там двое и каждый обязан дяде благополучием.
Всё просто превосходно!
– Господин! – ворвался в зал воспоминаний Дрю. На дворецком лица не было. – Пришли за вами, господин!
– Ты явно спятил? – не поверил сказанному Август. – Звони-ка Льюису!
– Так он за вами и пришёл, – обливаясь потом прошептал слуга. – И орден судейский при нём.
…
– Вот ведь паршивцы! – рычал Август, мечась по маленькой одиночной камере. – Пригрел поддонков! Какова же благодарность?! Вот только доберусь до вас!
Маленькое окошечко на металлической двери открылось и в него заглянул один из трёх зятьёв.
– Ах, ты ублюдок! – тут же бросился к нему Август. – Где городничий? Я приказал его привести!
– Так я привёл, – спокойно ответил Льюис. – В соседней камере сидит. Вас, тесть мой, Поль предупреждал. Но вы не слушали. Теперь же у вас ничего нет. Ни денег, ни имущества, ни связей.
– А вы змеёныши давно всё придумали?! – ударив в дверь так, кто стены содрогнулись, прорычал Август.
– Давно? Так после смерти сына вашего, нам жёны покоя не давали. Простили мести за брата. Так как раскаяния в вас не видели.
– Лицемеры проклятые!!!
– Судью заказали из столицы. Мы вас судить не хотим. Многим обязаны. Но на плаху с вами не пойдём, тут уж увольте.
…
Есть сожаления у меня?
Одно, наверное, найдётся.
Вот только плаха предо мной.
И приговор вот-вот свершится.
Конец