— Давай проверим силки, — предложила она, — мне уже лучше.
Ламберт неуверенно кивнул, не сводя с подопечной внимательных взглядов, словно надеялся просверлить ее ими насквозь и докопаться до правды. Ничего не обнаружив, ведьмак отвернулся и огляделся по сторонам.
— Я послушаю, может быть, отсюда пойму, что кто-нибудь попался, — объявил он, и Ани лишь усмехнулась. И Геральт, и Кейра в один голос советовали Ламберту тренировать свои инстинкты, не оставаться без дела и заново оттачивать мастерство. Потому он не упускал ни единой возможности применить ведьмачьи способности даже в самых банальных вещах. Вместо того, чтобы сделать несколько шагов в сторону и посмотреть своими глазами, Ламберт решил положиться на тонкий слух, и Ани не стала возражать. Она прислонилась к боку Буревестника плечом и принялась лениво размышлять, не стоило ли предпринять вторую попытку закурить.
Ламберт прислушивался к лесной тишине долго и тщательно, и наконец Анаис заметила, как он нахмурился. Сделал короткий шаг к королеве и теперь отчего-то не сводил с нее глаз. Под этим пристальным изучающим взором Ани стало не по себе — она на миг решила даже, что, слишком увлекшись, Ламберт смог расслышать ее мысли о Кейре, и теперь готов был потребовать объяснений. Но ведьмак, вместо того, чтобы заговорить, бесцеремонно подошел к ней вплотную, сунул ладонь ей под куртку и сквозь тонкую ткань рубахи прижал руку к ее животу.
— Эй, ты чего, белены объелся? — вскрикнула Ани, отпрянув. Неужто после стольких лет Ламберт, вполне счастливо женатый на чародейке, решил начать домогаться молодой воспитанницы?
Ведьмак посмотрел ей в глаза и неожиданно улыбнулся.
— Прости, малышка, — заявил он, — я сперва думал, мне показалось — но нет. Я слышу два сердцебиения — твое, и еще одно — вот здесь, — он плотнее прижал ладонь к ее животу.
Смысл сказанного дошел до Ани не сразу — а, когда дошел, ее снова отчаянно замутило. Ламберт отодвинулся, видимо, опасаясь, что ее опять вывернет — прямо на него.
— Ты врешь! — выкрикнула Анаис, стараясь остаться в сознании, но ведьмак продолжал скалиться, как огретый по голове накер, и во взгляде его промелькнуло озорное ехидство.
— Ну и меткий парнишка этот Виктор, — усмехнулся он.
Ани, охваченная паникой, все же вывернулась из рук ведьмака и отскочила от него, как от эпицентра взрыва. Она забыла и о Кейре, и о заговоре против Фергуса, теперь, вымещая все прочие, в голове осталась лишь одна пульсирующая, невыносимо пугающая мысль.
— Не может быть! — попыталась она посопротивляться очевидному, — я не могу… мы не могли…
— Ну, видимо, смогли, — пожал плечами ведьмак, словно в сокрушительной новости не было ничего необычного и страшного — словно он давно ожидал чего-то подобного. И, глядя ему в глаза, Ани вдруг бессильно поникла. Осознание правды было мучительным и ясным, как приступ тошноты.
— Что теперь будет? — спросила она тихо, чувствуя, что готова разрыдаться от отчаяния.
— Ребенок, — развел руками Ламберт, и Ани едва сдержалась, чтобы не броситься на него с кулаками. Его отвратительно непобедимое спокойствие было неуместным, неправильным, почти жестоким. Анаис обхватила свои плечи руками и покачнулась. Ведьмак скользнул к ней и поддержал ее, не давая рухнуть, — Ну-ну, малышка, не паникуй, — поспешил тихо проговорить он, — ничего страшного не произошло.
— Да как не произошло?! — не контролируя свой голос, выкрикнула Ани, — я — жена Императора! А ребенок у меня от реданского короля!
— Ну, — бессердечно напомнил ведьмак, — когда спишь с реданским королем, так бывает.
Ани застонала, возведя глаза к сумеречно-жемчужному небу. Ведьмачье чутье оставалось в Ламберте достаточно тонким, чтобы все понимать, но это не добавило ему ни капли чуткости.
— Меня казнят, Ламберт, — голос Ани все же сорвался, — повесят за измену. И не будет никакого ребенка, хорошо еще, если его не вырежут из меня перед казнью, чтобы публично сжечь на Площади Победы.
— Беременные женщины вечно все драматизируют, — вздохнул Ламберт, словно у него был с десяток знакомых в таком положении, — кроме тебя, меня, Виктора и Фергуса, никто не знает, что это ребенок реданского короля.
Список посвященных в тайну был далеко не полным, Ани подозревала, что об их связи с Виктором знало еще с десяток людей, но она отчаянно ухватилась за слова Ламберта и с надеждой посмотрела на него.
— Но что я скажу Виктору? — шепотом спросила королева, — он не любит лгать.
— Но любит тебя, — заметил ведьмак, — и, я уверен, поступится своими принципами, чтобы его любимую и его сына не казнили публично на Площади Победы.
В голове у Ани все плыло, мысли наскакивали одна на другую, закручиваясь вихрями.
— Меня сейчас снова стошнит, — пожаловалась она, устало обмякнув в его руках.
— Привыкай, малышка, — фыркнул Ламберт, но на всякий случай все же слегка отвернулся. У ведьмака был такой гордый вид, будто это он был папашей будущего ребенка — впрочем, Ани знала, как верный спутник ждал от нее подобных новостей. И отчего-то сейчас, еще раз взглянув в лицо ведьмака, королева вдруг успокоилась. Тяжелый ужас отступил. Ее ребенок еще не успел родиться, а уже обзавелся верным и надежным защитником, который ни за что не даст его в обиду. Это вселяло робкую, но очень ясную уверенность. Анаис улыбнулась.
— Не говори пока никому, — попросила она, — когда вернемся, я отправлюсь к Фергусу и все ему расскажу. Как он скажет, так и будет. Мы с Виктором здорово облажались, и мой муж имеет право на решающее слово.
— Справедливо, — кивнул Ламберт, — хотя, зная Гусика, я почти уверен, что он даже обрадуется.
Ани невесело усмехнулась. Радоваться в такой ситуации мог, пожалуй, один только Ламберт.
— Может быть, вместо этого пойти к Кейре и попросить у нее какое-нибудь… снадобье? — хватаясь за последнюю надежду отвертеться, спросила Ани. Лицо Ламберта мгновенно помрачнело. Черные брови тяжело сошлись над переносицей, а золото глаз подернулось льдом.
— Дело твое, — ответил он сухо. Ани прикрыла глаза, молчала несколько секунд, потом покачала головой — скорее отвечая самой себе, чем Ламберту.
— Нет, — выдохнула она, — ребенок в моей глупости не виноват, так что мне самой это и расхлебывать. — королева снова посмотрела на спутника — тот, поняв, что опасность миновала, глядел на нее прежним немного ехидным взглядом, — поехали, пока я не передумала.
Только входя в портал, ведущий в Императорский дворец, Ани вспомнила, что забыла поговорить с Ламбертом о Кейре.
Услужливый стражник, встретивший королеву, сообщил ей, что Император занят встречей с представителями торговых корпораций, и та, отмахнувшись от предложения немного подождать, решительно двинулась к залу, где Фергус обычно проводил такие собрания. Несшие службу у дверей рыцари пропустили ее без звука, лишь отдав честь, и Анаис вошла в просторное светлое помещение, увешанное черными стягами, твердым быстрым шагом.
Сидевшие за длинным столом важные люди в парадных одеяниях при появлении Императрицы поднялись все, как один, поклонились и замерли с опущенными головами. Фергус тоже встал — Анаис заметила, что лицо мужа, до этого становившееся все более усталым с каждым днем, словно это он должен был вот-вот выяснить, что случайно забеременел, сегодня выглядело почти свежим. Должно быть, Гусику посчастливилось хорошо выспаться, и переговоры наконец-то приносили щедрые плоды. Он улыбнулся Анаис и подал знак послам садиться.
— Рад, что вы решили присоединиться, Ваше Величество, — приветствовал жену Император, — мы обсуждали возможность беспошлинной морской торговли для провинций, вступивших в новый союз. Уверен, у вас найдутся ценные замечания на этот счет.
Анаис, вдруг вспомнившая, что она вообще-то правила целой страной и, по большому счету, не только Темерией, осадила себя, подавив желание выпалить, что муж ей нужен был немедленно, величаво кивнула.