— Я буду рада высказаться, — сообщила она, — как только изучу все документы.
Гусик, восхитительно чуткий, сразу понял, что Анаис привели вовсе не разговоры о торговле, и та была готова расцеловать его за это. Он обвел взглядом собравшихся и произнес, не моргнув глазом:
— Думаю, мы должны сделать небольшой перерыв. Вы, господа, можете угоститься закусками в Обеденном зале, и мы встретимся, скажем, через час, чтобы продолжить.
Послы принялись переглядываться, но возражать никто из них не стал — видимо, встреча и так затянулась, и каждый из них уже начинал мечтать об обеде.
Оставшись с женой наедине, Гусик обошел стол и взял ее за руку.
— Что-то случилось? — спросил он, понизив голос до шепота, и Ани, едва сдерживаясь, чтобы не вывалить на него разом все события этого утра, коротко кивнула. — Идем в сад, — предложил Фергус, — не хочу говорить здесь.
На входе в розарий, куда супруг отвел ее буквально за руку, Ани встретила стена резкого цветочного аромата. Она судорожно сглотнула — повторять свои лесные приключения ей совершенно не хотелось, и королева усилием воли заставила приступ дурноты улечься. Разросшиеся, выбрасывающие колючие ветви на узкие тропинки розовые кусты стояли все в цвету. Откуда-то со стороны доносились звуки ленивой возни — должно быть, садовник пытался привести это царство одичавшей красоты хоть в какой-то порядок. Гусик тоже это услышал и, решительно взяв Ани за руку, потащил ее куда-то в сторону по тропе. Ветки цеплялись за сапоги, а запах роз с каждым шагом становился все сильнее, и наконец Анаис почувствовала, что не может больше сделать ни шагу. Она потянула Гусика за руку и взмолилась:
— Погоди, мне нехорошо.
Муж тревожно глянул на нее, но подчинился. На его лице Анаис прочла почти такую же взволнованную заботу, которую привыкла видеть во взгляде верного Ламберта, и королеве вдруг стало удушливо стыдно за то, в чем она собиралась признаться.
— Ты заболела? — спросил Гусик негромко и ласково. Иной на его месте постарался бы отодвинуться, боясь заразиться неведомой хворью, но Фергус наоборот притянул супругу к себе ближе и положил ладони ей на плечи, заглядывая в глаза. Ани закусила губу — ее друг заслуживал жены получше, чем она, и возлюбленного получше, чем Иан. Ложь во спасение ее собственной шкуры вдруг перестала казаться Анаис такой уж страшной — из Гусика получился бы прекрасный отец, а ребенок, пусть и чужой, мог полюбить его так, как юный Император заслуживал. И Ани больше не сомневалась.
— Я беременна, — выпалила она на одном дыхании.
Фергус удивленно моргнул, Анаис, еще секунду назад полностью уверенная в правильности своего поступка, испугалась, что он вот-вот нахмурится, посмотрит на нее враждебно, назовет изменницей и сам потащит ее на судилище. Но Гусик, помедлив еще секунду, просиял.
— Ваттье говорил с тобой? — переспросил он. Ани подняла брови.
— При чем тут Ваттье? — удивилась она. Имя главы Имперской разведки прогремело в их разговоре, как гулкий звук кишечных газов в романтичной ночной тишине.
Гусик смущенно порозовел.
— То есть, ты правда… — пальцы на ее плечах сжались сильнее.
— Правда-правда, — раздраженно откликнулась Ани, — и не от Ваттье, если тебе интересно.
Гусик сдавленно фыркнул, покачал головой.
— Я не знаю, что сказать, — признался он наконец, и Анаис возвела очи горе.
— Ну поздравь меня что ли, — откликнулась она, — и себя заодно, папаша.
Гусик неуверенно нахмурил светлые брови. Он, казалось, вспоминал, когда это успел заделать жене ребенка, и Анаис решила прервать его страдания.
— Я никому ничего еще не сказала, — продолжала она, решив не называть вслух имя настоящего отца ребенка. Шум, встретивший их на входе в розарий, приблизился, и садовник, раз уж решил подслушивать, должен был уловить именно то, на что Ани надеялась, — но я решу этот вопрос. Пока об этом знаешь только ты и Ламберт. Мы объявим обо всем, когда я улажу… ну сам понимаешь.
Гусик продолжал хмуриться, будто идеи хуже не слышал уже давно, и у Анаис в животе свернулся холодный комок тревоги. План, такой четкий и понятный, который был просто обречен на успех, вдруг снова показался ей глупым.
— А что скажет…- Фергус тоже не произнес имени, но Ани поняла, о ком он говорил. Ветви розовых кустов за ее спиной зашевелились так, будто сквозь них кто-то шел напролом. Королева развернулась, готовая отдать приказ наглому садовнику убираться, но замерла.
На тропу, круша колючие ветви, топча осыпающиеся розовые лепестки, ломанной нетвердой походкой выбиралось странное существо. Очертаниями оно было похоже на человека, но на совершенно лысой голове, опущенной к впалой груди, не было лица. Руки, слишком длинные, приподнятые, точно сломанные в нескольких местах, дергались, повторяя каждый шаг существа. Колени, крестом обращенные внутрь, похрустывали, как трущиеся друг о друга угли. По темной коже, больше похожей на шкуру какого-то ящера, пробегали мелкие язычки пламени. Чудовище выбралось из кустов, застыло перед Ани и Гусиком, подрагивая, как неверный мираж в жару.
Фергус выступил вперед, заслоняя собой жену, хотя той хотелось схватить его в охапку и бежать прочь от странного создания — все в ней вопило о смертельной опасности. Чудовище сделало еще один шаг, и тело его начало осыпаться серым пеплом, пока откуда-то из грудной клетки расползалось багряное пульсирующее пламя. Анаис вскрикнула, Фергус повернулся к ней, ухватил жену за плечи, заслоняя собственным телом, и в следующий момент раздался взрыв.
В первый момент Анаис показалось, что она умерла. За оглушительным хлопком последовала звенящая тишина. Гусик сжимал ее в крепких объятиях, и королева испугалась, что, открыв глаза, увидит, что на нее навалился его исковерканный опаленный труп. Но Император тихо застонал, не в силах разомкнуть рук, и Ани отважилась посмотреть.
Они оба стояли, где были, совершенно невредимые, но в двух шагах от них, от самого центра взрыва вдруг послышался напряженный негромкий стон.
Оба обернулись. На тропинке, широко раскинув руки, сдерживая пульсирующий шар багрового пламени, стоял Иан. Его напряженные плечи дрожали, и эльф, бросив быстрый пустой взгляд через плечо, крикнул:
— Бегите! Я долго не выдержу!
Бесполезно было предполагать, откуда брат взялся посреди розария, и как ему хватило сил сдержать мощь магического взрыва, но Фергус, все еще заслонявший Ани собой, дернулся к нему.
— Спаси его! — Иан посмотрел прямо на Анаис, и в его посветлевших, почти выцветших глазах мелькнула мольба.
Королева, не мешкая больше, ухватила упиравшегося Фергуса за руку и потащила его прочь, продираясь сквозь розы, не разбирая больше тропы. Они бежали, казалось, целую вечность, когда за их спинами наконец раздалось гудение, еще один хлопок, и ударная волна сотрясла розарий.
Ани не устояла на ногах, Гусик полетел на нее сверху, они закрыли головы руками и замерли, ожидая, что пламя вот-вот все же доберется до них. Прошло, должно быть, всего несколько секунд, но Анаис показалось, что валялась на земле она целую вечность. Первым пришло осознание того, что колючая ветка вонзила длинные шипы ей в щеку. Потом накатила тошнота, и, приподнявшись на руках, королева попыталась справиться с ней — и после нескольких сухих спазмов ей это удалось. Она опасливо повернулась к Гусику. Тот лежал неподвижно, даже не дрожа, и Анаис аккуратно коснулась ладонью его плеча.
— Гусейшество? — позвала она тихо.
Фергус встрепенулся, сел и осоловело огляделся. Откуда-то со стороны входа в сад доносились тяжелые шаги — услышавшие взрыв стражи спешили узнать, что случилось, и Ани мысленно приговорила их всех к смерти за то, что они допустили подобное в стенах Императорского дворца.
— Иан, — прошептал Гусик несмело, потом, забыв о собственном страхе, вскочил на ноги, — Иан! — позвал он, срываясь на истерический крик, и бросился назад — туда, где только что отгремел взрыв.
Ани, борясь со слабостью и головокружением, поспешила за ним.
Иан лежал посреди тлеющих кустов, в опаленном кругу, неподвижный, как сломанная кукла. Одежда на нем продолжала тлеть, и Фергус, рухнув рядом с эльфом на колени, принялся сбивать пламя голыми руками. Ани сдернула с плеч свою куртку, оттеснила мужа в сторону и накинула ее на тело Иана. Эльф не шевелился. Его лицо, наполовину погруженное в гравий дорожки, было измазано копотью, кровь сочилась из обеих ноздрей, смешиваясь с грязью и пеплом. Фергус, не слыша и не видя ничего вокруг, быстро перевернул Иана на спину, обхватил его за плечи и устроил бессильно повисшую голову у себя на коленях. Длинная коса эльфа тоже сгорела, и неровные черные пряди липли к подбородку и щекам. Рот эльфа был приоткрыт, и Фергус наклонился к нему, стараясь расслышать хотя бы один вздох.