Они говорили обо всем на свете — и, закончив, Ани тут же начинала считать часы до их следующего разговора. Вокруг нее ощутимо сгущалось напряжение — Гусик ходил мрачнее тучи, и даже возвращение Иана его, казалось, не слишком радовало. Анаис хотела серьезно поговорить с названным братом, но тот был с ней приветлив и любезен, но на откровения идти не собирался, и королева решила не лезть в чужие отношения. Она только сказала Фергусу, чтобы он не забывался и вел себя с Ианом построже. Юный Император на это лишь печально улыбался и говорил, что общественность Нильфгаарда и придворное окружение в Вызиме и так были с эльфом достаточно строги. Кейра не пустила Иана даже на порог — она всем давала только по одному шансу. А имперские вельможи, заметив, что при Императоре появился давно потерянный друг, принялись обсуждать, что ему нужно, и не представляет ли эта дружба опасности — Глава Совета Риннельдор не уставал напоминать, что Иан долгое время путешествовал в компании того, кто был осужден, как вражеский шпион, и едва ли дружба блудного эльфа была такой уж бескорыстной.
И несмотря на все это, каждое утро Ани просыпалась такой счастливой, что ей хотелось не просиживать в роскошных залах и вести бесконечные переговоры, а скакать на лошади по просыпающимся черным полям галопом и кричать во все горло. Она сама себе стала напоминать Клюкву, вечно жизнерадостную и готовую отправиться хоть на край света в любой момент. Эти изменения в настроении молодой королевы первым заметил Ламберт, и он же первым произнес заветную фразу «Да ты влюбилась, малышка».
Спорить с этим Анаис совершенно не хотелось. И вот после невыносимо долгой разлуки, когда всем, на что можно было рассчитывать, оставались вечерние разговоры, Виктор предложил встретиться. Он сказал, что уладил все формальности по передаче прав собственности, и пригласил Ани провести вместе с ним последний день своего скоропостижного баронства.
— В замок я не могу тебя позвать, — смущаясь, говорил он, — там тебя тут же узнают, потом вопросов не оберешься. — Ани согласилась с ним, хотя ей, в сущности, было наплевать — пусть бы все и каждый в Темерии узнал, что она встречается с будущим реданским королем! Но Виктор сохранял благоразумие и предложил ей прийти в охотничий домик на самой границе баронских угодий. Там, сказал он, им никто не помешает — и у Ани, представлявшей, чему именно им не должны были помешать, от волнения и восторга внутри все переворачивалось.
Кейра протянула ей кружку и присела рядом на постель. От советницы у Ани не было секретов, и та, конечно, знала о планах юной королевы и недовольства не высказывала.
— Только прошу тебя, — сказала она, — если решишь наделать глупостей, хотя бы будь честна с Фергусом.
Ани лишь отмахнулась. У Гусика и без ее откровений хватало проблем, и она берегла свою тайну до тех времен, когда бы у нее действительно появилось то, что сошло бы за позорный секрет. Королева сделала большой глоток из кружки.
— Даже твое пойло, кажется, стало вкуснее, — поделилась она с Кейрой — снадобье, обычно не слишком приятное на вкус, теперь отдавало ванилью и чем-то неуловимо терпким. Чародейка улыбнулась в ответ.
— Я немного поменяла состав, — сказала она, — ставлю на тебе бесчеловечные эксперименты.
— Во имя науки? — прищурилась Ани и рассмеялась.
— Во имя нее — тоже, — кивнула Кейра.
Королева хотела отправиться на свидание в полном одиночестве, но Ламберт встал насмерть. Он сказал, что покрутится по окрестным лесам, даст Клюкве побегать, постреляет зайцев и, пообещав слишком не прислушиваться, вмешается, только если почует опасность.
— Только ты уж сильно не кричи, не хочу ворваться на самом интересном месте, — давя улыбку, попросил он. Ани, прекрасно знавшая, что он имел в виду, вместо того, чтобы привычно отбрить его едким ответом, только густо покраснела.
В охотничью хижину на самой окраине леса она пришла на закате. Помедлила перед дверью, размышляя, стоило ли постучать — что если Виктор опаздывал? Или вовсе передумал приходить? Для него эта связь теперь тоже могла оказаться очень опасной. Охваченная внезапным страхом не обнаружить дурацкого будущего короля внутри, Анаис решительно толкнула дверь.
Виктор ждал ее за пустым столом, и одинокая свеча бросала причудливые блики на его бледное лицо. Ани, чувствуя, что от облегчения готова рассмеяться в голос или начать без причин кричать на него, шагнула вперед, и юноша, поднявшись, устремился навстречу.
Для разговоров сегодня просто не было места — Виктор обнял ее за талию, Ани вцепилась ему в плечи, должно быть, оставляя на них синяки, и несколько минут они целовались, не в силах оторваться друг от друга. Ладони королевы скользнули ниже — она даже не вспомнила о смущении и девичьей скромности, когда пальцы ее опустились на пряжку его ремня, но Виктор вдруг отстранился, перехватил ладонь Анаис и посмотрел ей в глаза.
— Не надо, — выдохнул он.
Ее словно ударили по лицу наотмашь. Ани почувствовала, как бурлившая в ней до этой секунды радость вдруг разом поменяла цвет, и теперь ее охватила глухая злость.
— Ты издеваешься?! — выкрикнула она и, вырвав свое запястье из его пальцев, отступила на шаг, — ты позвал меня сюда, чтобы сказать «не надо»? Да пошел ты нахер, Виктор, со своим «не надо»!
Королева отвернулась от него, но пока не нашла в себе сил сделать больше ни шага. Молодой человек откашлялся.
— Я хотел поговорить, — сказал он тихо, будто извиняясь, — все объяснить…
— Мы и так говорили каждый вечер, чепушила ты реданский! — бросила Ани через плечо, всерьез опасаясь, что сейчас расплачется от досады, и размышляя, не позвать ли Ламберта, чтобы тот зарубил проклятого мальчишку, как блудного накера. — Если хотел еще лясы поточить, не обязательно было выдергивать меня в эту пердь!
— Ани, — Виктор подошел к ней сзади и осторожно снова обнял за талию со спины. И хватило же отваги! Королева посчитала, что из такой позиции могла бы засадить ему пяткой в пах и сбежать, но пока медлила, — я много думал, и понял, что не могу так.
Анаис дернулась в его руках, желая рассмеяться ему в лицо, но Виктор держал крепко.
— Не можешь стручок свой поднять? — ядовито спросила королева — соленый комок подкатил к горлу, никогда в жизни она еще не чувствовала себя так глупо.
— Много лет назад я пообещал сам себе, — примирительно начал Виктор, — что никогда не возьму ничего чужого. А теперь получается, я собираюсь взять чужую жену…
Анаис выдохнула и все-таки зло рассмеялась.
— Я для тебя что — какая-то вещь? — спросила она, все же вырвавшись из крепких объятий Виктора и прямо взглянув ему в глаза, — кошель с монетами, которые ты решил не срезать с пояса моего мужа? Если ты не заметил, я сама решила сюда прийти, и разрешения у Фергуса не спрашивала.
Юноша первым отвел глаза, отвернулся и прошелся по комнате.
— Я знаю, что ты — не вещь и сама принимаешь решения, но это как-то нечестно, — сказал он, наконец перестав мельтешить перед глазами, — Фергус, хоть и Император, но мне ничего плохого не сделал, я не могу с ним так поступить.
Ани готова была уже выкрикнуть что-нибудь обидное ему в лицо, развернуться и уйти, но Виктор вдруг снова подошел очень близко, взял ее за руку и сжал пальцы.
— Я люблю тебя, Ани, — проговорил он почти шепотом, — и, мне кажется, буду любить, пока дышу, но любовь — не оправдание для бесчестных поступков.
Анаис тяжело вздохнула, помедлила пару мгновений, потом сжала ладонь Виктора в ответ.
— Фергус, даже если все узнает, не обидится и не расстроится, — сказала она, зная, что собирается выдать чужую тайну, но быстро загасив в себе угрызения совести на этот счет — слишком много стояло на кону, — Между нами нет ни любовных, ни супружеских отношений, мы друзья, и я люблю и уважаю его, и никому не позволила бы его обидеть. Но Гусик влюблен в своего друга Иана — помнишь его? И, я уверена, они, совершенно не думая о моей чести, трахаются каждую ночь, как кролики.
Виктор от удивления моргнул, и на секунду Ани показалось, что он готов был брезгливо скривить губы. Но вместо этого юноша лишь сильнее нахмурился.
— Чужие дела не оправдывают мои, — сказал он твердо, и Анаис захотелось врезать ему под дых.