— Почему она не стерла ему память? — спросил Гусик, — вы защитили его каким-то артефактом?
Риннельдор вдруг досадливо поморщился.
— Я не счел это необходимым, — отчеканил он, — о ее визите к нему я немедленно сообщил господину де Ридо, а он, видимо, не счел нужным донести это до вас.
У Гусика заломило в висках. Все, что делал глава разведки, безусловно, было направлено на благо Империи, даже если о своих действиях он не потрудился сообщить Императору. И думать о том, что Ваттье ослушался прямого приказа и взял усмирение бунта в свои руки, было страшно. Исчезновение Фрингильи могло оказаться на его совести — а значит — на совести самого Гусика, который недоглядел за собственными подданными.
— Вы отчитываетесь передо мной! — не контролируя собственный голос, почти выкрикнул Фергус, — я — ваш Император, а вы не сочли нужным предупредить меня о такой важной вещи, как готовящийся заговор?
— С вашего позволения, мой Император, — Риннельдор почти издевательски подчеркнул последние два слова, — заговорами при дворе исконно занимался глава разведки. Он в этом вопросе куда компетентней нас всех. Почему он не отчитался перед вами, я не знаю.
Фергус сжал кулаки, подумав вдруг, что на его месте отец непременно приказал бы выписать мастеру Риннельдору сотню палок за неповиновение, но он сам решил отказаться от подобных методов, и сейчас, похоже, пожинал плоды своих решений.
— Я хочу, чтобы впредь вы сообщали мне обо всем, что касается меня лично и дел Империи, — сказал он твердо, стараясь успокоиться, — это ясно?
— Как пожелаете, Ваше Величество, — Риннельдор склонил голову, — в таком случае, я вынужден сообщить, что ваш протеже был застигнут за общением с нежелательной личностью, и, вполне вероятно, выдавал ему сведения о вас лично или делах Империи.
Окати мастер Риннельдор его ледяной водой, эффект получился бы слабее. Гусик едва сдержался, чтобы не попятиться от него.
— Вы следили за Ианом? — спросил он.
— Таков мой долг, — спокойно ответил Знающий, — я считаю его неблагонадежным и опасным, а потому взял на себя смелость установить за ним наблюдение, пока он во дворце.
У Гусика запылали уши. Он очень отчетливо вспомнил, как именно они с Ианом провели предыдущий вечер в его покоях, и это зрелище совершенно точно не предназначалось для глаз сердобольного советника. Тот, однако, и глазом не моргнул — даже если он и стал свидетелем постельных игрищ, шпионская деятельность Иана волновала его гораздо больше.
— Я поговорю с ним, — выдохнув, сказал Фергус, — а вам приказываю прекратить следить за Ианом. Это мое личное дело, и я сам с ним разберусь.
— Прошу прощения, Ваше Величество, — возразил мастер Риннельдор, прямо взглянув ему в лицо, — все, что касается Императора — это дело Империи, а я верно служу ей еще со времен вашего деда.
— Честь и слава, мастер Риннельдор! — отрезал Гусик зло, — послужите Империи, занявшись поисками госпожи Виго. Передайте чародеям, что я готов встретиться с их представителем и оказать любую помощь в ее обнаружении.
Мастер Риннельдор поклонился.
Иана Гусик обнаружил в зимнем саду. С тех пор, как матушка покинула дворец, им занимались гораздо меньше, чем прежде, и розовые кусты разрослись, почти стерев границы гравиевых дорожек. Юный эльф полюбил это место, здесь, как он говорил, никто не пялился на него с подозрением и злобой, но выходило, что и в этом он оказался не прав. Сейчас Иан сидел на увитой плющом скамейке и, держа в руках небольшой круглый предмет, разговаривал с кем-то вполголоса. Гусик приблизился, стараясь наделать как можно больше шума, чтобы дать возможность другу себя заметить. Иан не вздрогнул и не поспешил спрятать вещицу в карман. Он повернулся к Фергусу и широко улыбнулся.
— А вот и ты! — неожиданно радостно приветствовал он друга, — я как раз говорил о тебе.
Чуть хмуря брови, Фергус подошел и присел рядом с ним на скамью.
— Говорил обо мне? — уточнил он, — с кем?
— С моим учителем, конечно, — ответил юный эльф с воодушевлением, — я рассказал ему о твоих бедах, и он согласился помочь.
Холодный страх медленно вползал в сердце Фергуса, как ночные заморозки в незакрытую теплицу. Он снова уставился на вещицу в руках Иана, и тот щедро пояснил:
— Это ксеновокс. Мой наставник дал мне его, когда я покидал труппу. Я часто с ним разговариваю.
— Но зачем? — глупее вопроса было не придумать, но Гусик вконец растерялся. Похоже, мастер Риннельдор был прав, и Иан действительно выдавал секреты Империи нежелательной личности, но при этом ничуть этого не скрывал. Юный эльф немного погрустнел и опустил глаза.
— Кроме тебя, я никому здесь не нужен, — ответил он тихо, — все меня ненавидят и боятся — и Ани, и твои советники, и даже мои родители. Мне бывает так одиноко, когда ты уходишь, и только Яссэ всегда готов со мной поговорить и поддержать меня. Если бы не он, я давно решился бы прыгнуть с одной из этих Золотых башен.
Фергус с трудом сдержался, чтобы не напомнить Иану, что ненавидели и боялись его вовсе не без причины. Вместо этого он спросил:
— Твой учитель предложил мне помощь? В чем?
— В твоих делах, — туманно ответил Иан, не переставая улыбаться, — он знает, как трудно тебе приходится, и готов решить хотя бы часть твоих проблем.
— Но почему? — оставив сотню других вопросов, удивился Гусик.
— Потому что я люблю тебя, глупый человек, — тряхнул головой Иан, — а мой учитель — любит меня.
Кольцо на пальце Фергуса не дрогнуло — собеседник твердо верил в собственные слова.
— Он предложил встретиться. Сегодня в полночь, в условленном месте, — продолжал Иан, — он обещал, что не причинит тебе вреда и хочет просто поговорить. Я понимаю, — он не дал Фергусу вставить ни слова, предостерегающе поднял руки, — для Императора подобная встреча — недопустима, но я доверяю Яссэ, а ты — доверься мне. Ты ведь веришь мне, Гусик?
Иан с надеждой взглянул ему в глаза, и Фергус вынужден был кивнуть. Даже вздумай Яссэ убить его на этой встрече, хуже ситуация уже стать не могла.
— Что это за место? — спросил он.
— Я провожу тебя! — просияв ответил Иан, — ничего не бойся, любовь моя. Все будет хорошо.
Размышляя о критериях понятия «хорошо», Гусик снова медленно кивнул.
Когда стемнело, они с Ианом вышли из дворца, никем не замеченные, и, покинув зону действия экранирующих чар, юный эльф тут же открыл портал и потянул Гусика за собой. Они очутились на широкой поляне посреди темного безмолвного леса, и Фергус почувствовал, как по спине вниз с затылка поползли холодные мурашки. Он прекрасно помнил, чем закончился их последний побег, и повторения этого совсем не жаждал. Но Иан крепко держал его за руку, едва не подпрыгивая на месте от нетерпения.
Яссэ ждал их у небольшого костра у дальнего края поляны, почти на самой границе леса. Он был один, и при появлении юношей поднял голову и приветливо улыбнулся, но вставать не спешил.
— Приятно наконец видеть тебя, Фергус, не в зале суда, — заметил эльф, — подойди ближе, не бойся, я не кусаюсь.
— Он не боится, — беззаботно заявил Иан, — Гусик знает, что мы оба — на его стороне.
Фергус, совершенно в этом не уверенный, все же приблизился. Иан, еще раз крепко сжав его пальцы, позволил ладони Императора выскользнуть из своей руки и отошел в тень, оставив друга и наставника наедине.
— Покажи мне свою руку, — попросил Яссэ, — Иан сказал, что случайно обжег тебя, а для художника пальцы — это самое главное, верно?
Фергус, решив, что, раз уж пришел, отступать было поздно, протянул ему левую руку, не спеша садиться. Яссэ взял ее в ладони и усмехнулся.
— Кое-кто обзавелся полезным магическим артефактом, — заметил он, мельком ощупав кольцо на пальце, — очень разумно. Значит, теперь я не смогу тебе соврать, хоть и не собирался этого делать.
Гусик подавил желание выдернуть свою руку из его хватки, но Яссэ, не дав ему отстраниться, шепнул короткое заклинание. Костер у его ног на миг разгорелся ярче, и по ладони Фергуса к запястью потекло приятное колкое тепло, будто он натянул шерстяную варежку. Еще мгновение, и ставшая привычной ломота в пальцах отступила, а когда Яссэ отпустил его, от неровных розовых ожогов не осталось и следа.