— Что не так с ее отцом? — спросила Филиппа, подходя к принцессе ближе и вглядываясь в ее спящее лицо. Пухлые детские щеки действительно блестели от слез, а тонкие черные брови были тревожно нахмурены.
— Он умирает, — просто ответил вампир, — последствия старого проклятья. Один мой друг оттягивает его смерть уже много лет, но исход неизбежен — особенно теперь, когда рядом нет Литы.
Филиппа с любопытством посмотрела на вампира. Связь между проклятой кровью и маленькой принцессой не стала для нее очевидней, но идея пришла в голову так внезапно, словно в полной темноте вдруг вспыхнул яркий факел.
Девочка на кушетке громко застонала, захныкала, повернулась с боку на бок, стараясь прикрыть ладонями закрытые глаза. Вампир невольно дернулся в ее сторону и застыл, осознав бесполезность своего порыва. Филиппа, улыбнувшись, мягко коснулась плеча плачущей принцессы и аккуратно потрясла ее, пытаясь разбудить. Лита вскрикнула, вздрогнула и распахнула глаза.
— Тише, маленькая, — призвав на помощь свой самый нежный тон, сказала ей чародейка, — это всего лишь сон.
— Мне надо к папе, — всхлипнула Лита, — я должна его спасти.
— Мы спасем его вместе, — улыбнулась в ответ Филиппа, и принцесса, вдруг успокоившись, недоверчиво посмотрела на нее.
— Как это? — требовательно спросила она.
— Ты когда-нибудь слышала, дитя мое, историю о принцессе-стрыге? — спросила Филиппа мягко, и, когда Лита кивнула, продолжила, усевшись на кушетку рядом с ней, — позже она стала королевой Редании — моей королевой. И моей любимой. Я берегла ее и пыталась вылечить — ведь ее терзал тот же недуг, что и твоего отца. И мне почти удалось — но я не успела. Моя милая Адда умерла, но исследования — остались. И теперь, если захочешь, я могу попытаться спасти ими твоего отца.
Лита подобралась, натянула одеяло повыше и продолжала пытливо сверлить чародейку взглядом.
— А что взамен? — спросила она с нажимом. Филиппа усмехнулась — маленькая дурочка успела хорошо разобраться в законах жизни. Ничто и никогда не давалось бесплатно.
— Очень просто, — ответила чародейка спокойно, — вместо того, чтобы ехать в Аретузу или коротать дни в Туссенте, ты — с позволения твоих родителей — станешь моей ученицей. Будешь жить со мной в Третогоре, а я открою тебе секреты магии и сделаю из тебя настоящую чародейку.
— А Детлафф? — было видно, что принцесса уже готова была согласиться, и Филиппа, повернувшись к Детлаффу, улыбнулась ему. Она знала толк в чудовищах, и это могло стать венцом ее коллекции.
— А Детлафф, если пожелает, останется с нами, — ответила чародейка.
Лита с надеждой посмотрела на спутника.
— Ты останешься, Детлафф? — быстро спросила она.
— Навсегда, моя принцесса, — шепотом ответил вампир, и выражение его лица совершенно невозможно было прочесть.
========== Поступая по совести ==========
В полутемном уютном кабинете мерно тикали большие напольные часы. На письменном столе, подобравшись и переводя напряженный взгляд с одного гостя на другого, сидела крупная черная кошка и, нервно помахивая шикарным хвостом, скидывала на пол одно важное письмо за другим. Хозяин, все еще зябко кутавшийся в просторный домашний халат, не обращал на это никакого внимания. Лютик, устроившийся в кресле у окна, похоже, прикорнул, и вся ответственность за ведение светской беседы — лишь бы не сидеть в тишине — пала на плечи Региса. Он в очередной раз обвел комнату рассеянным взглядом. У дальней стены на массивном мольберте стоял портрет, и изображенная на нем девочка в тонкой золотой короне приветливо улыбалась, опустив ладонь на голову нарисованной кошки, которая, в отличие от живой, выглядела спокойной и благостной, даже щурилась от удовольствия.
— Красивая картина, — заметил Регис любезно.
Хозяин дома вздрогнул, словно проснулся, посмотрел по сторонам, ища глазами объект комплимента, потом рассеянно смущенно улыбнулся.
— Если бы я додумался убрать его подальше, госпожа Виго, возможно, осталась бы жива, — заметил он.
Регис, не питавший ни малейшей симпатии к почившей чародейке и вовсе не скорбевший о ее кончине, однако, вежливо кивнул. Отец Эренваля — лучший шпион Империи, такой искусный, что о его деятельности, в отличие от знаменитого Ваттье де Ридо, никто даже не догадывался, — всегда говорил, что из сына его не вышло ни Знающего, ни разведчика, и по части сохранения страшных тайн тот был так же беспомощен, как бедная госпожа Виго перед лицом своей смерти. Неровное бледное пятно на полу сейчас тоже было своего рода членом их компании, и бедный хозяин чаще бросал взгляды на него, чем на собеседников.
Еще немного помолчали. Эренваль, не глядя, протянул ладонь, чтобы погладить свою кошку, но та, вдруг ощерившись, зашипела и нанесла три точных быстрых удара по его пальцам. Эльф досадливо выдохнул, отдернул руку и несколько секунд задумчиво наблюдал, как из длинных ран проступают капли багряной крови. Регис уже собрался предложить хозяину помощь с его боевыми ранами, но тот быстро сунул палец в рот, слизнул кровь и спрятал ладонь под отворот халата.
— Как поживает мой отец? — поинтересовался он светским тоном — таким ровным и чопорным, что становилось понятно, Эренваль всеми силами старался удержать себя от паники. И его легко было понять — не каждый день в твой дом, в котором несколько дней назад было совершено убийство, вваливался грозный ведьмак, готовый начать немедленное дотошное расследование. Хотя расследовать в этом деле было ровным счетом нечего. Регис и без помощи Геральта мог легко представить, что здесь произошло — с точностью до детали. Он почти видел, как маленькая девочка с картины отдавала приказ, а ее спутник, ни секунды не помедлив, бросался на чародейку, а та, истекая кровью, рухнула на пол, не издав ни звука.
Региса снедало темное любопытство — почему, расправившись с Фрингильей, Лита не отдала следующий приказ и не устранила свидетеля? Эренваль рассказывал, что принцесса и Детлафф прожили в его доме целых две недели, и у девочки было достаточно времени понять, что хозяин резиденции не смог бы сохранить ее выходку в тайне, и это глупое, непростительное упущение вселяло надежду, что последовательной хладнокровной убийцей Лита еще не стала. Могло случиться, однако, что это было даже хуже — и Регис, и Геральт разбирались в убийцах и могли прочесть и просчитать их логику. Но та, кто убивала играючи легко, не думая о последствиях, не готовя хитроумных планов и не заботясь о свидетелях, была непредсказуема и неуловима. Совсем как Детлафф.
— Я давно не бывал в Нильфгаарде, — не меняя приветливого тона, ответил Регис, — но, полагаю, с ним все в порядке. Он занят делами Совета, и почти оставил алхимию — к моему большому сожалению.
Эренваль кивнул — новости о мастере Риннельдоре его не слишком заботили, он, должно быть, и вовсе знал о жизни отца куда больше, чем Регис, но эльф тоже отчаянно стремился заполнить напряженную тишину, не желая прислушиваться к собственным мыслям.
— А вы, значит, все еще служите бывшему Императору? — поинтересовался он, и Регис кивнул. Его исследования, перестав считаться государственной тайной, когда Эмгыр отошел от дел, не стали менее секретными, и Эренваль был, пожалуй, худшим из возможных собеседников на эту тему, но алхимик снисходительно ответил, почти надеясь, что его слова рано или поздно доберутся до нужных ушей:
— Его бывшее величество моими стараниями чувствует себя совсем неплохо, — это была, конечно, полуправда — без Литы силы Эмгыра стремительно иссякали, и действия эликсира хватало лишь на несколько дней. Кровь младших сыновей бывшего правителя была Регисом протестирована и отвергнута — она совершенно не подходила, и вампир начинал задумываться о том, чтобы намекнуть Рии на необходимость обзавестись еще одной дочерью. Совесть подсказывала, что подобное предложение уж слишком сильно походило бы на эксперименты, описанные в «Разведении людей и уходе за ними», но Регис не сомневался, ради спасения супруга, Рия пошла бы на это, не задумавшись. Бывший Император был слишком слаб, чтобы зачать еще одного ребенка самостоятельно, но и на этот счет у алхимика нашлось бы научное решение. А с учетом того, что Регис намеревался сделать, подобный эксперимент принес бы выгоду и утешение всем участникам…