— Так ты моего Саву обмануть надумал?! — взъерепенился старик. — И в кого ж ты такой вороватый да ушлый уродился, батька-то у тебя человеком был!
— Дядюшка Флоря, — обиженно протянул Кавалеру. — Да разве ж можно такими словами бросаться?
— Да по физиономии видно — пройда. Кого хошь спроси… Дама! — выкрикнул старик, входя в азарт. — Будь у тебя шестерка да семерка, было бы тринадцать. А так ты в дураках! Как же мне тебя наказать? На закорках меня понесешь до двери и обратно? Или, может, две плюхи тебе отвесить, а? Мы с твоим батькой друзья-товарищи были, потому можешь выбирать…
— Коли выбирать, — обрадовался Кавалеру, — тогда я проскачу от стенки до стенки на одной ноге.
— Ты что, в Дунае купался — вода в уши налилась? Какое ж это наказание? Удовольствие одно! Надо что-нибудь такое, чтоб на всю жизнь помнилось. Вот оно как!..
— Ладно, — согласился Кавалеру, — будь по-вашему, только рассчитываться потом будем… А вы мне лучше скажите, что вы насчет плота думаете?
Положь карты и нишкни! — кипятился старик. — Ишь чего надумал. Плот! Сава, он знает, что делает. Раз решил он, так тому и быть. Как он есть начальство, ему все видней. Сава себя обдурить не даст. Я его учу: «Поставили тебя начальником — соображай, вари котелком, управляй как след, а нет — мы из тебя живо потроха вынем да на угольях поджарим».
Вот вы и научите его, — уговаривал Кавалеру. — Я в долгу не останусь, подарок завтра сделаю. Телятинки на жаркое и три бутыли вина.
Брешешь! Нет у тебя телятины. И взять неоткуда — в закуте у тебя два жирных борова. И закон не дозволяет сейчас телков резать.
— Закон не дозволяет! — передразнил Кавалеру. — Это вы так считаете. А я не считаю. Захочу, так целое стадо зарежу. Если с умом за дело взяться, никакой закон тебе не помеха, еще спасибо скажут.
— Ну и как же взяться? — полюбопытствовал старик. — Говори!
— А вот как. Берешь бычью шкуру, кладешь в воду, чтобы хорошенько отмокла, и натираешь шкурой рельсы на путях перед приходом скорого. Телята-то рядышком там пасутся. Как почуют они бычий запах, тут же как оглашенные на него и кинутся. А по ним — поезд. Глядишь, у одного нога переломана, у другого хребет, и порядок, только от ветеринара бумажкой заручиться.
— Здорово! — восхитился старик. — А совесть куда девать? В бочку ткнуть, заместо бычьей шкуры? И кто ты такой есть, хотел бы я знать, честный работник или фармазон?
— Да ладно вам. Это ж я так, для интересу. Сдурел я, что ли, голову в петлю совать? Мне ж кооператив шею свернет. Башкой моей все стены пересчитают.
— И поделом! Жалованье от государства берешь, а на общее добро заришься. Что зенки-то вылупил, ровно валет, что у тебя в руке? Ну-ка выкладывай его на стол.
— Вы, однако, шутки шутить любите, и это мне в вас нравится, — сказал Кавалеру. — Нету у меня на руках картинок. Вот четверку могу дать… Учтите, я человек чуткий, я многим помог.
— Опять брешешь! — засмеялся Флоря Пелин. — Самолично знаю двоих, что пришли к тебе денег подзанять, а ты им от ворот поворот.
Деньги! Деньги — дело другое. От них кругом неудобство: даешь одной рукой, а потом десяти ног не хватит, чтобы получить долг обратно. Но я не скряга, нет. Хотите, одолжу фату моей жены и венок флердоранжевый для невесты… Вы ведь жениться надумали, как я слышал…
Свадебной гульбы устраивать не буду. Мне не двадцать годов, да и у Бурки дочь на выданье… скромно отпразднуем…
— Хе-хе! — хихикнул Кавалеру и погрозил пальцем. — Видел я, как вы с ней на берегу Дуная беседовали… Огонь баба! И тело сдобное, много тела!
— Ну чего ты видел? Чего видел? Что видно-то было? Привел я водовозную кобылку на Дунай поить, а тут Бурка аккурат у брода купается. «А ну! — кричу. — Вылезай, чего воду баламутишь?» А она мне: «Я бы вылезла, Флоря, да кобылки твоей стыжуся». Да за такие речи бабу мокрой вожжой приласкать надо. А тебя, говорят, жена и приласкала. Морда-то у тебя кирпича так и просит! Вот она тебя и отрапортовала, чтоб на ярманку завтра с гусями-то, а?.. и насчет пацанят она небось надоумила, а?
— Вот уж неправда, — запротестовал Кавалеру, — ко мне всякий народ ходит продавать. Я ж не себе, для государства.
— Ой, так ли? — насмешливо спросил старик. — А то я тебя не знаю. А Раду Гини гусак тоже государству понадобился? Ты мне баки-то брось заливать!