Кавалеру встал задом к стенке.
— Раз, — принялся считать Флоря Пелин. — Больше, больше души вкладывай, недоносок чертов, не твои стены. Лупи так, чтоб крыша ходуном ходила! Шесть… семь… восемь… Девять! Десять! Будет, а то зад треснет! А теперь чеши отсюдова!
Кавалеру схватил пиджак с гвоздя и пулей выскочил за дверь.
Эх! Совсем я никудышный стал, подумал старик с досадой. Надо было его, гада, заставить на закорках меня тащить. Сломал бы я ему шею — и спать бы мне спокойней стало.
Он погасил лампу и залез в постель: было уже поздно.
Сава Пелин ночевал на сеновале. Под утро промерз до костей и спустился во двор, ежась от холода. Старика уже не было. Видно, проснулся чуть свет и уже куда-то умотал… Не иначе к Бурке! — перепугался парень. Сейчас они быстренько в Совет — и распишутся. Вчера вечером он договорился с Нику Бочоаке: русалкой, что девичий хоровод ведет, будет Танца, потому как Нику с Тинкой и так поженятся. И вот боялся теперь, как бы отец не испортил его хитрой затеи.
Сава умылся колодезной водой, нарядился по-праздничному и собрался на берег Дуная, где через час-другой должна была открыться ярмарка.
Но прежде постоял еще во дворе, любуясь поднимающимся и разгорающимся солнцем. Утро пьянило запахом покропленных росой густых трав. Над Дунаем молниями носились стрижи и ласточки, чуть ниже, ближе к воде, плавно и мягко кружили лысухи, на болоте рыдали чибисы, шумливые утки торопили свой выводок на простор, чтобы скорей насладиться бескрайним лазурным небом, отраженным в глубинах вод. По обоим берегам трепетали на ветру белостволые, будто привидевшиеся во сне, тополя. Высокий камыш тихонько кланялся, как бы избавляясь от оцепенения. Каждая камышинка становилась дудочкой, которой поигрывал нежный утренний ветерок.
На выгоне Сава увидел множество телег и стреноженных коней. Сразу было видно, что понаехали из других деревень гости. Приезжие мужики толковали за кружкой вина с приятелями, бабы болтали с подружками, охорашиваясь перед зеркалом и наряжаясь в праздничные наряды, которые бережно везли в сундуках, чтобы не пристала к ним дорожная пыль. Не меньше суеты было и на самой ярмарке. Под навесом закусочной буфетчик в белом халате и тюбетейке проверял вертела и решетки, отлаживал коптящие горелки. Над закусочной, вход в которую увивали связки сосисок, благоухающие чесноком, красовалась вывеска: подвыпивший гуляка тянул вино прямо из бочки. Палатки ломились от товаров, неподалеку стоял грузовик из Брэилы, набитый рулонами ситца, сукна и сельскохозяйственным инвентарем. Словом, тем, что раскупали нарасхват.
Жан Кавалеру, а с ним еще четверо мужиков разгружали машину, принимая мешки из рук шофера и ставя их в ряд, чтобы можно было пересчитать. Проходящие норовили ткнуть мешок ногой или пощупать руками, чтобы узнать, что в них, а Кавалеру отгонял любопытных. Тут же был и Флоря Пелин, и при виде его у Савы отлегло от души. Старик сидел возле стойки и время от времени поддевал Кавалеру, вызывая смех у окружающих.
— Жануля, сынок, смотри, как бы у тебя чего к рукам не прилипло.
Или:
— Жан, поклон твоему районному папочке, товарищу управляющему кооперативами.
Кавалеру переносил насмешки мужественно, но, встретившись глазами с подошедшим Савой, неожиданно вышел из себя и закричал:
— Скажи своему отцу, зам, чтобы отвязался. Прилип как банный лист. С самого утра ходит за мной по пятам, на посмешище выставляет, мешает работе.
— Но-но! Полегче! Мы с тобой одну титьку не сосали! — осадил его Флоря. — Ишь распетушился! Знаем мы, чего ты спину гнешь. Скажешь, задарма, для обчества? Не такой ты человек, чтоб задарма трудиться. Ишь, тихоней прикинулся!
— Видал, Сава? — со вздохом произнес Кавалеру. — Вот чего терплю. За что же вы так на меня, дядюшка Флоря? Я ведь вас за отца родного, да упокой его господь…
Батя, — доверительно промолвил Сава. — Отойдем в сторонку.
Они отошли. Сава достал кисет, свернул цигарку, протянул отцу.
— Это ты хорошо придумал: за Жаном приглядывать. За ним глаз да глаз нужен, а то не ровен час гусями займется.
— Да я об том и забочусь, — подтвердил старик. — С самого утречка его караулю. Со мной, сам знаешь, шутки плохи.
— Добьюсь обязательно, чтоб из кооператива его шуганули, а пока надо покараулить, ты уж не подведи.
Одним ударом Сава убил двух зайцев: обезопасил себя от Кавалеру и устранил старика, чтобы беспрепятственно осуществить то, что задумал.
— Давно пора! — горячо и радостно одобрил старик. — Гнать его в шею! Ты не бойсь, он у меня никуда не денется. Я самого управляющего имениями господина Минку при разделе земли в узде держал, а уж эту пигалицу и подавно… Чего ж опять на сеновал полез? — переменил Флоря разговор. — А вчера хвастал — Танцу приведу! Не вышло?! То-то и оно. Думаешь, я вечером врал? Нет, дружочек, в том доме — заруби себе на носу — теперь только для меня дверь открыта.