— Стало быть, ты задумал соперничать с Айз Седай? — Само подобное предположение казалось немыслимым, но Таим выглядел невозмутимым. Взгляд его темных раскосых глаз был тверд.
— Сколько там сейчас Айз Седай? Тысяча?
— Я думаю, поменьше, — осторожно отозвался Таим. Они портили человеческий род, ухудшали наследственность и за одно это заслуживали суровой кары, пусть даже руководствовались благими намерениями.
— Что ж, врагов у меня всяко будет достаточно. В чем в чем, а во врагах он недостатка не испытывал. Сам Темный, Отрекшиеся и Отродья Тени. Да еще и Приспешники Тьмы. Само собой, Белоплащники, да и некоторые Айз Седай, причем не только Черные сестры, но и те из других Айя, которые хотели превратить его в свое орудие. Таких он числил во врагах, пусть даже сами себя они таковыми не считали. Несомненно, появятся и Повелители Ужаса. Врагов достаточно, чтобы расстроить все его замыслы, чтобы сокрушить все… Ранд вцепился пальцами в резное древко Драконова скипетра. А самый страшный враг, которого почти невозможно победить, — время.
— Я справлюсь с ними, Таим. Со всеми. Они думают, что раз способны разрушать, то им все подвластно Только и делают, что разрушают, и ничего не создают взамен. Я покончу с этим. Я хочу создать нечто новое, оставить после себя не одни руины. И я добьюсь этого! Я одолею Темного. Я очищу саидин от порчи. Мужчинам не придется больше опасаться безумия, а мир перестанет бояться мужчин, способных направлять Силу. Я…
Он гневно потряс копьем, так что подпрыгнула белозеленая кисть, но тут же осекся и попытался взять себя в руки. О чем это он размечтался? Лучшее, на что они могли надеяться, — это победить и умереть, не успев потерять рассудок, но он понятия не имел, как добиться хотя бы этого. Единственное, что ему оставалось, — не прекращать попыток. Должен же быть какой-то выход. Если в мире существует справедливость, то должен быть и выход.
— Очистить саидин, — присвистнул Таим. — Вот оно что. Но, боюсь, для этого потребуется невероятная мощь — Он задумчиво прикрыл глаза. — Хотя… слышал я о таких штуковинах, которые называются са'ангриалами. Есть у тебя такой, который мог бы…
— Тебе нет дела до того, что у меня есть или чего у меня нет, — оборвал его Ранд. — Учи тех, кого можно научить, и ищи новых учеников, вот что от тебя требуется. Темный ждать не станет. О Свет, у нас совсем нет времени, Таим, но мы обязаны справиться. Другого выхода нет!
— Я сделаю все, что в моих силах. Только не надейся, что к завтрашнему дню Дамер сможет сокрушить городские стены.
Ранд заколебался:
— Таим… Приглядывай за ними и, если приметишь, что кто-нибудь учится подозрительно быстро, тут же дай мне знать. Среди учеников может затесаться один из Отрекшихся.
— Отрекшихся?! — Таим чуть не поперхнулся. Всего во второй раз этот человек не смог скрыть потрясения. — Но зачем им…
— Хотелось бы знать, насколько ты сам силен, — вновь оборвал его Ранд. — Возьмись-ка за саидин и зачерпни столько, сколько сможешь удержать.
Некоторое время Таим молча, безо всякого выражения смотрел на Ранда, а затем потянулся к саидин, и поток Силы хлынул через него. Свечения, какое видят направляющие Силу женщины, не было, но Ранд отчетливо ощущал грозную мощь удерживаемого Таимом потока. Этот человек мог бы в считанные мгновения испепелить ферму и сровнять с землей все окружающее, насколько видит глаз. Он был почти так же силен, как и сам Ранд, если только… если только не утаивал часть своих возможностей. И то сказать, зачем ему полностью раскрываться перед Рандом, не зная, как тот на это отреагирует?
Неожиданно поток Силы хлынул от Таима к Ранду, который только сейчас почувствовал, что его переполняет саидин. Он тянул Силу через спрятанный в кармане маленький ангриал.
Убей его, бормотал Льюс Тэрин. Убей сейчас же!
На миг Ранд растерялся. Окружавшая его Пустота заколебалась под напором клокочущего, бушующего потока, и Ранд едва успел отпустить саидин. Помедли он хоть мгновение, и напор Силы сокрушил бы и Пустоту, и его самого. Как это вышло? — гадал Ранд. Кто ухватился за Источник — он сам или Льюс Тэрин?
Замолчи! — мысленно приказал, едва не прокричав эти слова вслух. Ранд. Голос Теламона стих.
Дрожащей рукой Ранд утер градом катившийся по лицу пот. Нет, конечно же, он коснулся Источника сам, иначе и быть не могло. Нелепо даже думать о том, что это могла проделать бесплотная тень, укоренившийся в его сознании голос давно умершего человека. Просто он. Ранд, подсознательно не доверяет Таиму и, когда почувствовал, что тот удерживает слишком уж сильный поток, непроизвольно потянулся к саидин. В этом все дело.
— Ты просто приглядывай за ними и примечай, не станет ли кто схватывать все чересчур быстро, — пробормотал Ранд.
Возможно, он говорил Таиму больше, чем следовало, но ведь, с другой стороны, всякий человек вправе знать, с чем ему, возможно, придется столкнуться. Многое Ранд все равно не доверил бы ни Таиму, ни любому другому. Прознай кто-либо, что он, Ранд ал'Тор, держал в плену Отрекшегося, учился у него. а потом позволил ему бежать… Белоплащники и без того утверждали, будто он Лжедракон, да вдобавок еще и Приспешник Темного. Впрочем, они говорили так о всяком, кто хотя бы раз касался Источника, но, если мир прослышит об Асмодиане, многие и многие поверят этим россказням. А ведь Ранд имел с ним дело лишь потому, что нуждался в помощи человека, способного научить его правильному обращению с саидин. Причем в помощи мужчины. Ни одна женщина для этого не годилась — он ведь не мог видеть их плетения, так же как они — его. Но кто стал бы слушать объяснения и оправдания?
Мужчина легко верит во все худое, женщина же — нет, ибо считает действительность намного страшнее, — так гласила старинная двуреченская поговорка. Так что лучше держать язык за зубами, а уж если Асмодиан объявится снова, он свое получит.
— Присматривай за ними внимательно, но так, чтобы это не бросалось в глаза.
— — Как будет угодно Лорду Дракону, — с поклоном ответил Таим и зашагал обратно к амбару.
Только сейчас Ранд заметил, что Девы — Энайла, Сомара, Сулин, Джалани и прочие — смотрят на него озабоченно и участливо. Они принимали как неизбежность почти все, что он делал, все, от одной мысли о чем всех, кроме айильцев, пробирала дрожь, все, сути чего они совершенно не понимали. Принимали как данность и тревожились за него.
— Ты не должен так утомляться, — тихонько промолвила Сомара.
Ранд взглянул на нее, и женщина покраснела. Таим уже отошел, но все же эту реплику мог и услышать. Нельзя было говорить с ним в такой манере на людях.
Энайла тем временем вытащила из-за пояса шуфа и протянула Ранду.
— Солнце слишком жаркое, — пробормотала она. — Не ровен час, голову напечет.
— Ему нужна жена, — заметила другая Дева, — а то за ним и приглядеть некому.
Ранд не мог определить, кому из них принадлежали эти слова — подобные разговоры даже Энайла с Сомарой вели только у него за спиной, — зато он прекрасно знал, кого они имели в виду, говоря о жене. Конечно же, Авиенду. Да и то сказать, кто может быть лучшей женой для сына Девы, если не бывшая Дева, отрекшаяся от копья, чтобы стать Хранительницей Мудрости?
Подавив вспышку гнева, он обмотал шуфа вокруг головы и вынужден был признать, что это оказалось как нельзя кстати. Солнце и впрямь палило нещадно, а серовато-коричневая ткань удивительным образом отражала тепло. К тому же повязку мгновенно увлажнил пот, что тоже помогало переносить зной. Интересно, подумал Ранд, знает ли Таим, каким образом Айз Седай ухитряются не позволять ни жаре, ни холоду касаться их? Салдэйя лежала далеко на севере, но этот человек, так же как и айильцы, почти не потел.
— Чего я не должен делать, — буркнул Ранд, — так это торчать здесь и терять попусту время.
— Терять время? — переспросила Джалани чересчур невинным голоском. Она перевязывала заново шуфа и на миг обнажила голову, показав почти такие же яркорыжие, как у Энайлы, волосы. — Не может быть, чтобы Кар'а'карн напрасно терял время. Я, помнится, както раз и сама вспотела, так же как он сейчас, но мне пришлось бежать целый день, от восхода до заката.