Они прошли еще несколько миль. Из-за рваных туч выглянуло солнце, дождь поредел. Было далеко за полдень, и желудки настоятельно напоминали о втором завтраке. Хоббиты остановились под вязом; его быстро пожелтевшая листва была все еще густой, а земля под ним — довольно сухой. Когда они принялись за еду, оказалось, что эльфы наполнили их фляги бледно-золотистым напитком: он пах цветочным сеном и чудесно бодрил. Очень скоро друзья смеялись и готовы были махнуть рукой и на дождь, и на Черных Всадников. Последние мили, думалось им, скоро останутся позади.
Фродо прислонился к стволу и закрыл глаза. Сэм и Пин сидели рядом и что-то бормотали, а потом тихо запели:
«Гей, гей, гей, гей!» — пропели они громче — и осеклись. Фродо вскочил на ноги. Ветер донес долгий протяжный вой — вой злобного и одинокого существа. Он поднялся и опал, оборвавшись пронзительным воплем, — и откуда-то издалека пришел ответ, слабый, но такой же цепенящий, зловещий и жуткий. Потом все стихло — лишь ветер шуршал в листве.
— Что это такое было, как по-вашему? — спросил наконец Пин, пытаясь говорить весело, но слегка запинаясь. — Может, птица? Что-то не слыхал я прежде в Крае таких птиц…
— Не зверь и не птица, — покачал головой Фродо. — Один позвал, другой ответил — и даже слова были в этом крике, только чужие и непонятные. Ни у кого из хоббитов такого голоса нет.
Больше об этом не говорили. Все трое подумали о Всадниках — но поминать их не стали. Не хотелось ни оставаться здесь, ни идти дальше; но рано или поздно — а все равно придется идти полями к Парому, и лучше было сделать это засветло и поскорей. Они взвалили мешки на плечи — и через минуту под деревом никого не было.
Лес кончился быстро — и неожиданно. Перед путниками простирались широкие поля. Теперь они видели, что слишком уклонились к югу. Далеко за рекой слабо рисовался пологий холм Пряжбери, но теперь он был слева. Осторожно выйдя из-под деревьев, они поспешили туда.
Сперва они побаивались идти без прикрытия деревьев. Далеко позади была круча, где они завтракали. Фродо почти ожидал увидеть черный силуэт всадника на гребне — однако его не оказалось. Солнце сияло во всю мочь; тучи укатились за холмы. Страх ушел, но смутное беспокойство осталось. Край становился все более обжитым и ухоженным. Потянулись распаханные поля, заливные луга, то и дело попадались изгороди, ворота, водосборные канавы. Все выглядело спокойным и мирным — обычный уголок Края. С каждым шагом они успокаивались. Лента реки приближалась — и Черные Всадники казались уже призраками, оставшимися далеко в лесу.
Путники прошли краем огромного поля репы и подошли к крепким воротам. За ними между ухоженными живыми изгородями вилась тропинка к небольшой дальней роще. Пин остановился.
— Знаю я, чьи это земли, — объявил он. — Это Обманник, хутор Трофля. Вон и дом его за деревьями.
— Из огня да в полымя! — Фродо застыл. Скажи ему Пин, что тропка ведет в драконово логово, он, пожалуй, испугался бы меньше. Друзья удивленно уставились на него.
— А чем тебе не нравится старый Трофль? — спросил Пин. — Он добрый друг всем Брендизайкам. Правда, бродяг он не жалует, и псы у него злющие — ну, так на то тут и граница, чтоб настороже жить.
— Знаю, — смущенно отозвался Фродо. — Но вот боюсь я его и его собак. Хутор его годами стороной обходил. Он меня несколько раз ловил — я к нему за грибами лазать повадился, когда в Хороминах жил. Молодой был, глупый. В последний раз он меня прибил, а потом взял и показал собакам: «Глядите, ребята, — говорит. — Попадется вам этот молодец еще раз — жрите его со всеми потрохами. А теперь — проводите!» Так они шли за мной до самого Парома. До сих пор страшно вспомнить, хотя собаки свое дело знали — рычали, но не трогали.
Пин рассмеялся.
— Ну вот и разберетесь. Ты же собираешься теперь в Забрендии жить. Трофль — он мужик что надо, особенно если не трогать его грибов. Идем, — а ежели встретимся с ним — предоставьте разговор мне. Он друг Мерри, да и я к нему частенько наведывался, когда бывал в здешних местах.