Фродо огляделся. Все и было, как дома. Его любимые вещи (любимые вещи Бильбо, коли на то пошло) стояли на тех же местах, что в Торбе. Тепло, приятно, уютно, и Фродо вдруг захотелось на самом деле остаться здесь. «Как же я им скажу, что они все это зря устраивали, что я ухожу скоро… сейчас же?» — снова подумал он. Сказать, однако, было надо — этой же ночью, до того как они пойдут спать.
— Чудесно! — сказал он, сглотнув трудный комок. — Будто никуда и не уезжал.
Путешественники повесили плащи, а мешки поставили на пол. Мерри повел их вниз по коридору и распахнул дверь в дальнем конце. Оттуда вылетел клуб пара, блеснули угли.
— Баня! — в восторге завопил Пин. — О благословенный Мерриадок!
— Кто моется первым? — спросил Фродо. — Самый старший или самый быстрый? Вы и так и так второй, мастер Перегрин.
— Что ещё за очереди? — встрял Мерри. — Не хватало еще ссориться из-за бани! Чтоб вы знали, так там три лохани и котел кипятку. Кстати — может, пригодятся — коврики, полотенца и мыло. Заходите, да поторапливайтесь!
Мерри с Толстиком отправились в кухню по другую сторону коридора и занялись последними приготовлениями к позднему ужину. Из банной комнаты неслись обрывки песен вперемешку с плеском и вскриками. И вдруг Пин звонко запел одну из любимых банных песен Бильбо:
Раздался громкий всплеск и вопль Фродо. Должно быть, большая часть содержимого Пиновой лохани превратилась в фонтан и «взлетела к небесам».
Мерри подошел к дверям.
— Как насчет поужинать и выпить пива? — позвал он. Фродо вышел, вытирая голову.
— Там столько воды, что я лучше в кухне досохну, — сказал он.
— Ну и ну! — присвистнул Мерри, заглянув внутрь. На каменном полу можно было плавать. — Сначала уберете всё это, сударь мой Перегрин, а потом уж будете ужинать, — сказал он. — Поспешай — ждать не станем!
Ужинали в кухне за стоящим у огня столом.
— Вам троим, наверное, уже не хочется грибов? — без большой надежды спросил Фредегар.
— Еще как хочется! — воскликнул Пин.
— Грибы мои! — объявил Фродо. — Подарок мне от госпожи Трофль — королевы фермерш. Уберите лапы, я их сам разложу.
Хоббиты питают к грибам настоящую страсть, удивительную даже для самых больших любителей из Большого Народа. Этим отчасти объясняются набеги юного Фродо на плантации в Ложках и гнев оскорбленного Трофля. Но на сей раз хватило всем — даже по хоббичьим меркам. А за грибами последовало еще много всего, и когда ужин кончился, даже Толстик Боббер выглядел наевшимся. Они отодвинули стол и расположились в креслах вокруг огня.
— Уберем потом, — сказал Мерри. — А теперь расскажите мне всё! Полагаю, у вас были какие-то приключения. Я требую полного отчета; и больше всего мне хочется знать, что стряслось со стариной Трофлем и с чего это он так со мной разговаривал. Я ушам не поверил — чтобы Трофль чего-то боялся?!
— Испугаешься тут, — проговорил Пин. Фродо смотрел в огонь и молчал. — И ты бы испугался, если бы за тобой Черные Всадники два дня гнались.
— А кто это?
— Черные всадники на черных конях, — ответил Пин. — Если Фродо не хочет говорить — я сам вам расскажу, с самого начала. — И он поведал им о походе с момента ухода из Хоббитона. Сэм кивал головой и одобрительно крякал. Фродо продолжал молчать.
— Я бы подумал, что вы все это выдумали, — сказал Мерри, — Если бы не видел той черной тени и не слышал голоса Трофля. Что ты об этом думаешь, Фродо?
— Братец Фродо стал очень скрытным, — заметил Пин. — Но пришла ему пора открываться. Мы до сих пор не знаем ничего, кроме догадки Трофля, что это как-то связано с сокровищами старого Бильбо.
— Это только догадка, — поспешно сказал Фродо. — Трофль ничего не знает.
— Старина Трофль — мужик ушлый. За его круглой физиономией много чего спрятано, и не обо всем он говорит. Я слыхал, когда-то он даже в Предвечный Лес ходил; и вообще — тут его считают знатоком по части разных странных дел. Но ты хоть скажи нам, Фродо, правильно он догадался или нет?