— Было, — просто ответил я. — Но сейчас всё в порядке.
8. Крепкий орешек
— Хавальд, — позвал кто-то, тряся меня за плечо. Я открыл глаза, по крайней мере, частично: один всё ещё не хотел открываться полностью, и учитывая свет, это было раннее утро.
Лиандра уже встала, кровать рядом со мной была пустой. Разбудить меня пыталась Серафина. Почему, во имя всех богов, мне просто не дадут немного поспать?
— Уходи! — сказал я, или, по крайней мере, попытался. Слово, покинувшее мои уста, было невнятным, и Серафина рассмеялась.
— Я слышала, что с тобой случилось, и подумала, что можно кое-что попробовать. Для этого тебе нужно встать и спуститься в подвал.
Я повернул голову, и это грубо напомнило мне о том, что случилось со мной ночью. Я так одеревенел, словно был доской. Всё моё тело пульсировало из-за того трудяги, который использовал мой бедный череп в качестве наковальни.
— Боги, каким же я разбит, — промямлил я, когда осознал всю степень катастрофы. Возможно, ванная помогла бы, она должна была помочь, но прямо сейчас я ощущал себя таким старым, каким был на самом деле. Меня бы не удивило, если бы я уже был мёртв.
Надсмотрщик и в самом деле был мастером своего дела. В этот момент я пожалел, что не использовал больше фантазии во время его конца. Для такого деятеля искусств сломанная шея действительно была недостаточным признанием.
— Я не могу, Финна, — промямлил я. — Я даже с места не могу сдвинуться, — я увидел её лицо. — Что случилось? — с тревогой спросил я. Она выглядела так, будто увидела призрака.
— Как ты только что меня назвал? — совсем тихо спросила она, так тихо, что я почти её не расслышал.
— Твоим именем. Серафина. Я забыл, что ты хочешь, чтобы тебя называли Хелис, но для меня ты Серафина.
Говорить было больно, моя губа снова лопнула, но мне было всё равно, потому что Серафина побледнела под своим загаром. Я только не понимал причину.
— Ты же и Хелис, и Серафина. Разве это так ужасно, если я зову тебя твоим старым именем? — осторожно спросил я.
— Нет, — вздохнула она и сказала что-то на языке, который я уже здесь слышал — старом языке Бессарина, которым и сегодня ещё многие пользовались.
— Что ты сказала? — переспросил я.
— Я сказала, что эмира хочет тебя видеть. Они ждут, не хотят начать допрос саика Сарка без тебя, — она внимательно меня изучила, затем улыбнулась и нежно провела рукой по моим волосам.
— Ты светишься всеми цветами радуги, сэр… Хавальд. Может Армин рассказал эссэре, как ты выглядел, когда вернулся домой, и она подумала, что тебе будет приятно встретиться с саиком Сараком при других обстоятельствах.
Даже слова Борона учили нас, что нехорошо искать месть или желать другим зла. Это лишь могло открыть в душе человека тропу для безымянной тьмы. С другой стороны, при мысли о том, что теперь я увижу саика Сарака в холодных цепях, я почувствовал определённое удовлетворение, которое не вполне согласовывалось со священными словами. Мои собственные проблемы были не единственной причиной, почему я не чувствовал раскаяния в том, что он найдёт свой конец в темнице дворца. И хотя я обычно не делал таких вещей, я знал, что даже буду присутствовать на его казни.
— Придётся отказаться от этого удовольствия, — заметил я и действительно почувствовал некоторое сожаление. Я удивился тому, насколько оказался злопамятным. — Меня бы пришлось тащить до дворца весь путь.
— Может и нет, — улыбнулась Серафина. — Я обсудила это с Лиандрой, и она сказала, что это может иметь успех. Мне позвать Тарука, чтобы он поддерживал тебя, или ты сам справишься?
На мгновение во мне взыграла гордость, потом я вздохнул.
— Позови его. Самое позднее, когда я попытаюсь спуститься по лестнице, он мне понадобится, а раз так, пусть лучше сразу поможет.
Тарук помог, в том числе облачиться в одежду, и я был ему очень благодарен. Он сделал это, не говоря ни слова и не задавая вопросов. Он был сильнее, чем выглядел, всё же я был не их лёгких. Мы оба обрадовались, когда добрались до подвала. Лиандра и Серафина, включая Наталию ждали меня там. Лиандра держала что-то за спиной и на её губах появилась озорная улыбка, как будто она придумала какую-то проделку.
Подвал был пустым, за стеной скрывался магический портал, но мы пошли дальше и вошли в прохладную, выложенную плиткой комнату, которая освещалась при помощи шахт, заканчивающихся во внутреннем дворе, и двумя зеркалами. Со стен и потолка свисали крюки, а немного в стороне стоял ещё новый стол для бойни. Стены этой комнаты были толстыми и прохладными. А передо мной лежал розовый, жалкого вида поросёнок, который смотрел на меня широко распахнутыми глазами и тихо визжал.