От неожиданности она вздрогнула. Вольфрам повторил сказанное еще раз, задув тем временем горевшую лампу.
— Ни звука, умоляю вас, иначе разбудите соседку. Нам нужно бежать! Идите за мной к окну!
— Это вы, Вольфрам, в самом деле вы? — прошептала, вся дрожа, Амелия.
— Я, я! — повторил он. — Быстрее идите за мной! Амелия поднялась со своего места, и он увлек ее к окну.
Сначала вылез сам, а потом помог выбраться ей.
— Куда вы собираетесь вести меня, Вольфрам? — Амелия никак не могла справиться с охватившей ее дрожью.
— Сейчас никаких вопросов! — прервал ее Вольфрам. — Не отставайте от меня ни на шаг!
Он вошел в переднюю, она следом за ним. Несколько торопливых шагов — и оба очутились на улице. Кажется, самое сложное уже позади. Вольфрам взял Амелию за руку и направился к озеру.
Вдруг он резко остановился и отпрянул назад. Он увидел, как в доме, мимо которого они проходили, открылась дверь и на пороге показался человек с фонарем. Это был доктор Уипки.
Острый глаз мормона мгновенно узнал беглецов.
— Эй, в чем дело? Это ты, Вольфрам? — воскликнул он.
Молодой человек выпустил руку своей спутницы и подскочил к доктору. Стальной кулак юноши опустился на голову мормона с такой быстротой, что тот, не сумев уклониться, рухнул, оглушенный.
Не говоря ни слова, Вольфрам вновь схватил свою спутницу за руку и поспешил с ней к озеру, где была спрятана его лодка.
Только сейчас Амелия, казалось, пришла в себя. Она колебалась.
— Куда вы хотите меня везти, Вольфрам?
— Пока — на остров, — ответил он после некоторого замешательства глухим, сдавленным голосом. — Я думал только о вашем спасении. Но обещать ничего не могу. Я должен покинуть эти места. Если и вы согласитесь сопровождать меня — ваше счастье!
— Мое счастье? Если вы тот, что прежде, — вряд ли.
— Я стал другим человеком, Амелия, совсем другим! — с трудом выдавил из себя Вольфрам. — Готовы ли вы довериться мне и в горе, и в радости? Да или нет?
— И вы хотите быть моим спутником, моим спасителем, моим защитником — и ничего более?
— Если вам так угодно — ничего более!
— Пусть будет именно так, и я призываю Бога в свидетели, что вы говорите правду!
Вольфрам вошел в лодку, протянул руку Амелии и через мгновение беглецы пустились в плавание.
Плыли они недолго. Молодой человек раздумывал, стоит ли немедленно покидать остров. Так или иначе, нужно забрать оружие. Кроме того, он был не настолько знаком с озером, чтобы отважиться пересечь его глубокой ночью. Оставалось надеяться, что мормоны пустятся в погоню не сразу.
За все время переправы они не сказали друг другу ни слова. Даже теперь, высадившись на берег, Вольфрам молча помогал своей бывшей возлюбленной взбираться по скалам. Добравшись до пещеры, он зажег небольшую лампу и предложил Амелии прилечь на ложе из мха, которое соорудил для себя.
Затем он вышел из пещеры и принялся всматриваться в даль, туда, где остался Новый Иерусалим. Огней не видно. Похоже, о преследовании никто не помышлял. Он задумался, куда же бежать. Вначале следовало переплыть озеро и высадиться в каком-нибудь уединенном месте, а оттуда двигаться либо на юг, в Калифорнию, либо к северу, в Орегон, либо на восток, в Небраску и Миссури. Каждый путь был далек и опасен, каждый шел через глухие места и скалистые горы, населенные индейцами. Ближе всего было до Калифорнии, и Вольфрам решил идти именно туда. Можно, пожалуй, недели через три добраться до порта и сесть на судно, отплывающее в Европу или на восточное побережье Северной Америки. Правда, у него не было денег, поэтому придется поработать в порту.
Он вернулся в пещеру. Амелия сидела на его ложе и, встретившись с ним взглядом, невольно опустила глаза.
— Я решил бежать в Калифорнию. Добраться туда будет непросто. Вы готовы разделить со мной все трудности и лишения, Амелия?
— И вы еще спрашиваете, Вольфрам? — мягко отозвалась она. — Я согласна на все, только бы выбраться отсюда, подальше от этих людей!
— Ну что же, — промолвил он. — Нам нужно попасть в какой-нибудь порт и на пароходе отправиться в Европу или куда-то еще. К сожалению, у меня нет денег. У вас не найдется?
— Увы! — ответила Амелия и снова опустила глаза. — Еще в Нью-Йорке…
Она не закончила фразу, но лицо Вольфрама уже залил густой румянец: он вспомнил, что именно там Амелия отдала ему свои последние сбережения.
— Я стану работать! — твердо и решительно сказал он. — За месяц-полтора мне удастся накопить денег, которых хватит на то, чтобы пересечь океан.
— Вы собираетесь работать, Вольфрам? — спросила Амелия с мягкой улыбкой, которая поразила молодого человека в самое сердце. — Боюсь, после столь долгой праздности вам придется нелегко!
Ничего не ответив, он отвернулся. Пока он занимался осмотром своего оружия, Амелия улеглась на его постели, желая, вероятно, отдохнуть.
Прошло часа два. Близился рассвет. До восхода солнца им следовало покинуть остров. Кроме ружья, пороха и свинца Вольфрам захватил кирку, молоток и ягдташ, представлявшие для него теперь определенную ценность, и спустился к воде, чтобы погрузить все это в лодку.
Закончив приготовления, он опять поднялся в пещеру — разбудить Амелию, которая успела за это время крепко заснуть.
Спустя несколько минут лодка Вольфрама заскользила по синей глади Большого Соленого озера навстречу новой жизни.
IX. ИСКУШЕНИЕ
Если бы Альбер Эррера, падая в бездну, не потерял сознания, если бы он хоть в малейшей степени мог оценить свое положение, он встретил бы неожиданность, вырвавшую его из лап самума, не стонами, а возгласами ликования.
Это падение спасло его и спутницу, и, когда он вновь пришел в себя, когда открыл свои воспаленные глаза, он смутно осознал это. Они находились в большой, как ему показалось, яме глубиной футов десять; впрочем, правильные ее очертания убедили его, что это не творение природы, а плод человеческих трудов. Он понял, что провалился в заброшенный колодец, какие время от времени встречаются в пустыне и служат для сбора столь драгоценной в этих местах дождевой воды.
Рядом лежала недвижимая, закутанная в свои широкие одежды Юдифь, которую он продолжал обнимать левой рукой. Под ним была лошадь, по-видимому, мертвая. Только теперь молодой человек вспомнил, да и то не слишком отчетливо, подробности, предшествовавшие его падению.