<…>Мы предлагаем вам обоим наше влияние и наши труды, если вы захотите ими воспользоваться при улаживании ваших раздоров, благодаря чему прекратилось бы столь большое кровопролитие среди христиан. Ведь мы считаем, что вы ни в коем случае не отвергнете доводов разума. <…> Когда же вы уладите свои дела, тогда, конечно, все христианское оружие сможет быть обращено против общих врагов, а на это нельзя надеяться до тех пор, пока вы воюете между собой и не служите общему делу. <…>Существует одна Церковь, одно стадо Христово, один после Христа его земной наместник и вселенский пастырь. Святые отцы, ученые Церкви и все Вселенские соборы признают и провозглашают, что римский первосвященник и является им. Ведь это очень ясно и охотно признали на Флорентийском соборе (а с тех пор прошлоуже почти 150 лет) епископы всей Греции.
<…> И мы усердно молим Бога и просим, насколько это в наших силах, твою светлость, тщательно это обдумать и усмотреть в этом увещании нашу любовь к тебе, желание твоего благополучия и благополучия всех твоих земель (а мы знаем, что они многочисленны и изобилуют народам).
<…> Мы посылаем к твоей светлости том сочинения о Флорентийском соборе, напечатанный очень точно с самого хранящегося у нас оригинала. Мы просим тебя прочитать его и поручить твоим ученым изучить его возможно внимательнее, и мы надеемся, что благодаря этому снизойдет к тебе божественная милость. Ведь мы желаем одного: чтобы ты был как можно ближе к нашему апостольскому престолу и по религии, и по уважению к нему. А мы и все христианские государи и во всем прочем всегда будем готовы поддержать твое достоинство.
Обо всем этом ты подробнее узнаешь от возлюбленного сына нашего, которого мы посылаем к тебе, Антонио Поссевино, теолога и священника Общества Иисуса, самого дорогого для нас, испытанного во всех отношениях и у нас, и у великих государей. Мы желаем, чтобы ты его охотно принимал, выслушивал и глубоко уважал: твое радушие позволяет надеяться на это. И если с Божьей помощью установится между нами религиозное единство, о котором мы говорили и которого страстно желаем, то, пользуясь им как основанием, ты пришлешь к нам посольство, достойное столь важного и необходимого дела, столь желанного для нас и для Вселенской Церкви. А мы обещаем тебе нашу отеческую любовь, самое блестящее посольство к тебе и всякого рода почет, который мы привыкли оказывать великим государям христианского мира.
Написано в Риме, у Св. Петра, 15 марта 1581 г., на девятом году нашего понтификата».
Иоанн, истинный потомок византийских императоров, умело скрывал свое напряжение и раздражение под маской любезной улыбки. Он склонил голову. Послания царевичам и супруге Иоанна, кою по ошибке папа именовал в послании Анастасией (видимо, в Риме не знали, что она уже двадцать лет в могиле), зачитывать не стали. Они были наполнены добрыми пожеланиями, и папа, благословляя членов царской семьи, надеялся, что они отнесутся со вниманием и полным доверием к его посланнику.
Далее послы вручали государю подарки. Каждый из даров был с торжественностью показан царю и придворным, и Поссевино старался как можно красочнее описать их. Здесь были золотые четки с драгоценными камнями, отделанный золотом кубок, хрустальный крест-распятие с частицей креста, на котором был распят Иисус, и еще множество драгоценной рухляди. Иоанн внимательно осматривал каждый подарок и удоволенно кивал. Особенно ему понравился крест.
— Это дар, достойный папы, — сказал он и отдал его обратно в руки Поссевино.
Наконец, Поссевино представил последний дар — упомянутый папой том о Флорентийском соборе. Кожаный переплет был скреплен ремешками, украшен камнями и золотом.
— Этот труд, надеется его святейшество, поможет тебе, государь, обрести свет истины, который и приведет тебя и державу твою к миру и процветанию.
Говоря это, Поссевино своими черными холодными глазами недобро взглянул Иоанну в очи, пожелав, видимо, сразу увидеть, честен ли государь в своих словах насчет признания им Флорентийской унии…
Но Поссевино и не мог предположить, как хитро мог повести себя правнук византийского императора во имя своих целей. Иоанн снова кивнул и сказал, что для него большая честь принимать у себя посланников папы, и им дозволено пользоваться любыми благами, как подобает дорогим гостям.
Далее в другой просторной палате начался обед. Многочисленные придворные и знатнейшие бояре заняли свои места за богато уставленными столами с различной бесчисленной снедью в золотой и серебряной посуде. Иезуитам уготовлены были места по левую руку от государя, Поссевино усадили рядом с Иоанном. По правую руку от него сидел царевич. Полле них на отдельном стольце, сверкая, на алых подушках лежали государевы венцы. А над головой Иоанна висела украшенная золотом и драгоценными камнями икона Богородицы, кою иезуиты подолгу пытались разглядывать.